Всё рухнуло в тот миг, когда староста на обряде выбора невесты для злого божества назвал её имя. Желана помнила это слишком хорошо, его голос так и стоял в её ушах, словно это произошло всего минуту назад. Но она до сих пор не могла поверить в то, что жребий в этот раз выпал на неё. Казалось, жизнь начала только налаживаться, и желания умереть по чьей-то прихоти у девицы не возникало. Наоборот, ей хотелось выть от бессилия и послать всех к чёрту, но она не могла. Руки будто ослабли, а ноги и вовсе грозили отказать, так она была опечалена этим событием. И то, что происходило дальше, было словно в тумане. Желана даже не помнила, как шла домой, как собиралась. И того, как Дарья уговорила её уступить это место ей, тоже почти не помнила… Но когда в их дом ворвался Ратимир с намерением наказать её мать за всё то, что та сотворила с Дарьей, Желана словно очнулась и вновь почувствовала в себе те силы, что заставили её действовать решительно. Она уговорила богатыря взять её с собой в лес, а после неудачных поисков сестры, она и вовсе осмелела, заявившись к нему домой, совершенно не думая о последствиях и о том, какие слухи после того поползут по деревне. Да ещё обманула Ратимира, чтобы он не выставил её за дверь раньше времени. Однако мать, явившись следом так невовремя, как всегда, умудрилась всё испортить. Конечно, отчасти она сама была виновата в случившемся, и всё же гордость у неё ещё имелась. Ратимир, почти прямо заявив, что она для него лишь досадная помеха, при этом предложил ей остаться в его доме. Но этого Желана принять никак не могла.
… Все эти мысли добавили лишь переживаний её измученной душе. Девушка совершенно отчаялась, пытаясь понять, что ей требуется делать дальше. Домой возвращаться совсем не хотелось, а проситься обратно к Ратимиру гордость не позволяла. А потому, громко выдохнув, она собралась с силами и уверенно направилась прямиком в лес.
Ратимир, злой и уставший, решил её не догонять. Пусть творит, что хочет! Не его это забота. В конце концов, кем она ему приходилась? А он ей? Вот то-то же! И думать было нечего. Хочет к мамке бежать, в ножки кланяться – её это право, он тут не причём. Хотел помочь по-человечески, и это после того, как она его обманула – не оценила. Так что…
В таких мыслях он какое-то время слонялся по избе, переходя из комнаты в комнату и нигде не находил себе места. Убрал со стола посуду, натаскал дров. А после разделся и лёг. Сон не шёл. Ратимир то поднимался, садясь на постели, то вновь ложился. В голове навязчивой мыслью звучала одна только мысль, нашёптанная внутренним голосом: «Дарью не уберёг, и Желану тоже». А после опять уговаривал себя, что нет в том его вины.