— Пош-шел прочь! Вон, вон отсюда, животное!!!
С небольшой «помощью» тринадцатилетней провинциалки порученец наконец-то покинул негостеприимный номер, открыв дверь собственным лбом — и едва не зашибив подтянувшуюся на звуки скандала дежурную по этажу. Следом за ней в коридор вышло несколько жильцов из соседних номеров, с интересом уставившихся на убегающего на карачках по ковровой дорожке московского армянина в мятом френче.
— И подарки свои поганые забери. Н-на!
Получив пустым портфелем по загривку, порученец хоть и сунулся носом в дорожку, но не упал: подобрав кожаный снаряд и вздев себя на ноги, товарищ Даниэлян с нарастающей скоростью ссыпался вниз по лестнице, стремясь как можно быстрее покинуть гостиницу. Встревоженная дежурная, разрывающаяся между желанием немедленно позвонить начальству и все доложить — и необходимостью узнать хотя бы суть конфликта, подошла поближе и строгим голосом поинтересовалась:
— Это что такое сейчас было⁈ Девочка, за что ты его так?
Однако строгость пропала втуне: осмотрев работницу гостиницы, беловолосая девица сначала внятно и довольно обидно пробормотала:
— Сначала пускают сюда всяких подозрительных пьяниц, а потом еще и спрашивают… Развели тут бар-рдак!!!
И уже гораздо громче, так, чтобы услышали все «случайные прохожие» в коридоре, звонко и четко пояснила:
— За подлую клевету на товарища Калинина!
[1]
Ридикю́ль — небольшая женская сумочка с коротким ремешком, носилась на руке и заменяла карманы.
Глава 10
Доставив воспитанницу в Ковров и взяв с товарища Дегтярева клятвенное обещание присмотреть за беловолосой сироткой — директриса в тот же день отправилась в Ярославль, на место временного размещения минского детского дома номер четыре. Ну и заодно немного отдохнуть и восстановить душевное спокойствие, которое стараниями воспитанницы Морозовой заметно расшаталось и поистрепалось. Опять же, надо было передать внезапно образовавшиеся подарки Танечке Валеевой (еще недавно бывшей Белевской): и хотя у молодой жены сейчас как раз был «медовый месяц» совмещенный с отпуском, она с радостью согласилась приютить любимое начальство на пару дней. В итоге вышло на три: сначала Галина Ивановна вдумчиво проинспектировала здоровенные четырехэтажные корпуса нового детдома, в котором, похоже, собирались разместить всех минских сирот разом. Потом навестила городской РОНО, невзначай показав там свежие фотокарточки с Чемпионата СССР и заведя несколько полезных знакомств, благодаря которым и узнала, что таки да — первых маленьких жильцов в новострое ожидают уже в декабре. А если совсем конкретно, то ближе к новогодним каникулам. Не успела Липницкая переварить эту новость, как веселый молодожен потащил ее хвастаться новыми цехами своей швейно-скобяной артели — и как-то так вышло, что к концу затянувшегося осмотра ушлый снабженец и опытная директриса вовсю обсуждали будущую учебу и производственную практику девушек-сирот старшего возраста. Даже предварительно прикинули, что в итоге выйдет по деньгам в смысле стипендий юным швеям-мотористкам: вроде бы получалось очень даже неплохо, вполне на уровне работниц казенных швейных фабрик!.. Осмотр ярославских достопримечательностей (а их хватало), новое посещение стройки на месте детдома, знакомство с младшим братом и пожилыми родителями «молодого» Петра Исааковича — разумеется, после этого пришлось поучаствовать и в небольшом застолье…