— Нет желания на «сто восемьдесят пятом» полетать? Или на «Ишачке» тридцатой модификации? Можно и на «Ли-2» организовать…
Ослепительно улыбнувшись, Александра согласно кивнула — и довольно мило поморщилась, когда до их навеса донеслась очередная рулада на русском-производственном, описывающая сложные и довольно страстные взаимоотношения авиатехников с погнутыми стрингерами[2]и лохматым фюзеляжем какой-то крылатой рухляди. Еще критически рассматривалась родословная того пилота-лейтенанта, что так удачно «скозлил» при посадке «УТИ-5», вогнав мотор едва ли не в кабину несчастной учебной «спарки» — и если верить техникам, держался за штурвал этот неудачник отнюдь не руками.
— Гм-кхм. Нам тут военные несколько битых самолетов отжалели, так что через недельку-полторы можешь подходить — я тебя поставлю в план полетов на… Двадцатое число. Тебе как обычно, с утра?
Вновь досадливо поморщившись, девица-красавица виновато вздохнула:
— У меня с шестнадцатого мая экзамены в Медтехникуме и Политехе начинаются.
— Хм-м? Значит, вечером.
— Угум.
Пометив у себя в планшете, преподаватель покосился на нехарактерно-молчаливого приятеля, и как бы невзначай полюбопытствовал:
— А что этот к тебе подходил?
Жизнерадостно улыбнувшись, блондиночка заправила обратно в рукав парусиновой «морозовки» сползшую на ладонь шелковую кисточку нефритовых четок, чуть тряхнула запястьем и мелодично пояснила:
— У меня через пять дней республиканское первенство по пулевой стрельбе, там будут присутствовать многие ответственные товарищи.
— А-а⁈ Отрабатывает, значит.
Фыркнув, «испанец» резковато заметил:
— Скорее, портит людям настроение!
Очень мило улыбнувшись, беляночка мягко напомнила наставнику пилотажа:
— Кто-то рожден летать, а кто-то бдить и охранять. У одних безбрежное небо и послушный штурвал в руках, у других вечные подозрения всех и вся, и сплошные нервы… Каждый выбирает по себе и живет этим, принося пользу Родине.
Подумав, Николай кивнул и расслабился, опять подумав о военно-медицинской комиссии и возвращении на действительную службу.
— Верно говоришь, Александра. Мы живем небом!
[1]Ру́сский обще-во́инский сою́з (РОВС) — русская воинская организация Белой эмиграции, объединяла военные организации и воинские союзы во всех странах Русского Зарубежья. После Гражданской и до Второй мировой войны РОВС был самой массовой организацией русской эмиграции.
[2]Стри́нгер — продольный элемент силового набора летательного аппарата.
Глава 14
Вторая декада мая началась с такой иссушающей жары, что невольно закрадывалось подозрение о том, что солнце со своих высей небесных малость перепутало континенты и страны — жители Минска вот уже пятый день подряд ощущали себя так, словно жили где-нибудь в африканской Сахаре. Камни брусчатки еще держались, асфальт же местами не просто превратился в черное липкое тесто, но начал откровенно утекать с раскаленных улиц, настойчиво цепляясь к каблукам и подошвам горожан. Спасение от поистине пустынного зноя было лишь в умеренной тени зданий, в водах моментально прогревшейся до температуры «парное молоко» реки Свислочи, и конечно же — в глубине квартир и домов с достаточно толстыми стенами. Малый спортзал минского детского дома номер четыре для этого тоже подходил, несмотря на наличие двух больших окон: стены, сложенные еще до революции из кое-как тесаного и заштукатуренного камня, охотно пропускали сквозь себя только зимний холод, а вот нагревались с изрядной задержкой. Чем, собственно, и пользовались три воспитанницы детдома: парочка девиц вообще вольготно разлеглась в центре зала на стареньком гимнастическом мате, и покидать его в ближайшее время явно не собиралась.