— Так. Морозова, с тобой мы еще поговорим, а пока — я тебя больше не задерживаю.
Натянув ветровку и направляясь к вешалке со своим пальто и сумкой, блондиночка обратилась к секретарше:
— Зося Брониславовна, когда я могу получить копию протокола сегодняшнего собрания?
Поглядев на начальство, изобразившее из себя советский аналог египетского Сфинкса, стенографистка пару раз моргнула и с легким удивлением обозначила срок:
— Завтра после обеда.
Дождавшись, пока дверь в кабинет мягко закроется, его хозяйка помолчала, затем поинтересовалась совсем не тем, к чему готовился пионерский и комсомольский актив.
— Морошкин, а скажи-ка ты мне: а у Морозовой есть копия протокола вашего товарищеского судилища?
Переглянувшись с вожатым первого отряда и молчаливой помощницей комсорга, председатель Совета дружины утвердительно кивнул. Налив себе еще воды, и неспешно промочив начавшее саднить горло, директриса вновь о чем-то задумалась:
— Хм, и справка о травме.
Вновь хмыкнув, она насмешливым тоном поинтересовалась у комсорга:
— Юдин, тебе подсказать, для чего обычно люди собирают такие документы?
Дождавшись проблеска понимания у семнадцатилетнего парня, а затем и какой-то невнятной надежды, она с почти садистским наслаждением отрицательно качнула головой:
— Нет, я именно что выдам ей заверенную печатью копию нашего сегодняшнего разбирательства. Вы тут в мое отсутствие насрали, а я должна за вами разгребать и убирать? Раз вы с Морошкиным такие взрослые, что уже не нуждаетесь в советах старших товарищей, то сами все и улаживайте в районном комитете комсомола. Свободны!!!
. Прекратила своё суще
Глава 7
Напитавшись ароматами луговых трав и озимых хлебов на просторах белорусский полей, теплый ветер первой майской декады прошелся над залитым солнцем Минском и свернул на одну из его окраин. Привлекаемый звуками глухих и звонких хлопков, один из потомков воспеваемого еще древними эллинами южного Зефира скользнул-пролетел над Степянкой, порыскал и наконец-то нашел то, что люди называли открытым стрельбищем: в этот день оно собрало на своих трибунах немало зрителей, весьма порадовавшихся пронырливым струйкам воздуха, принесшим с собой легкую прохладу и свежесть. Однако ветер не только свободен, но еще и непоседлив: пройдясь вдоль одинаковых лавок с зеваками, и смахнув легкую шляпу с сидевшего чуть наособицу важного щекастого мужчины, он чуть пошалил, задирая юбки и бросая пыль в глаза. Напоследок невесомо поцеловав-обласкав нежные щечки двух юных красавиц, и растрепав у одной из них старательно уложенные во «взрослую» прическу иссиня-черные волосы, бесплотный шалун полетел дальше — ибо зачем ему земля, когда есть бескрайнее синее небо?