— … не могли даже от старого Эмиля', с которыми в Испании воевали; а от нового «Фридриха» тем более отскочить не получится. Но вот если он сам сдуру сунется в близкий бой, то тут уже…

Перестав изливать на внимательно слушающую его хорошенькую блондиночку наработанный собственным потом и кровью опыт, летчик-«испанец» мимоходом пожал протянутые ему руки преподавателя и слесаря.

— Гхм, ну, дальше ты уже знаешь. На сегодня у меня все, Александра.

Подождав, пока ученица отправится на склад-каптерку возвращать учебную форму и спасательный инвентарь, инструктор с облегченным вздохом плюхнулся на широкую лавку. Машинально охлопал себя по нагрудным карманам, надеясь обнаружить оставленную в раздевалке коробку папирос, благодарно улыбнулся Панкрату, услужливо подсунувшего картонно-никотиновую «палочку здоровья», прикурил и блаженно выдохнул:

— Кр-расота!

Размашисто расписавшись, преподаватель подсунул форму «контрольки» приятелю, который привычно лизнул химический карандаш и оставил свой автограф на плотной желтоватой бумаге.

— Умотала?

— Есть маленько.

Заметив, как он машинально потер продырявленное в чужом небе бедро, словоохотливый слесарь-моторист с готовностью приободрил «испанца»:

— Да она у вас двужильная, натурально! Некоторые после всех этих ваших поскакушек в воздухе — из кабин еле выползают и по полчаса отплевываются, да глаза таращат. Или вообще блюют. А Белоснежка, едва не вприпрыжку понеслась парашют сдавать. Эх-ма, где моя молодость!..

Инструктора на это лишь переглянулись, но Панкрат заметил, что настроение от его слов повысилось. А так как каши маслом не испортишь, то он плюхнул еще:

— Да и ты, Николай, как-то поздоровел. По аэродрому бегаешь так, что впору тебя вместо буксира пользовать. Никак обратно в истребители готовишься?

Настоящие летчики безнадежно больны небом, и любой намек на невозможность полетов воспринимают очень болезненно. А вот в обратную сторону совсем наоборот, весьма положительно — так что «испанец» лишь многозначительно улыбнулся, поиграл бровями и поставил перед собой густую дымовую завесу. Заодно задумавшись над тем, что ведь действительно, за последние полгода нога о себе почти и не напоминала… Попробовать, что ли, сунутся в комиссию еще разок?

— Слушай, у нас тут с Фролычем небольшой спор вышел: не верит он, что в следующей пятилетке будут по всей стране жилье строить. Что сам думаешь?

Слегка щурясь от лезущего в глаза табачного дымка, инструктор принял «Рабочую книжку курсанта» и почти не глядя вывел жирную вязь росписи. Задумался на пару-тройку секунд, подбирая что-нибудь подходящее для обязательной заметки, затем перекинул папиросину из одного угла рта в другой и вписал замечание в соответствующую графу. Для какого-нибудь наземного писарчука этого хватит с головой для соблюдения формальностей, ну а настоящему пилоту хватит одного взгляда, чтобы все правильно понять. Довольно улыбнувшись, Николай откинулся на спинку, едва не растекаясь по лавке, и ответил терпеливо ожидавшему его ценного мнения слесарю-мотористу: