— Газеты, что ли, почитать?..

Меж тем, осознав, что сон ему не светит, организм решил зайти с другой стороны и тихо забурчал животом, предлагая уже что-нибудь в него закинуть. А то ведь, если день не спать, и всю ночь не есть — откуда силы-то возьмутся?!? Заворчав в ответ, Галина Ивановна припомнила, что вроде бы видела по пути булочную: выудила из чемодана нарядное празднично-выходное платье (единственное, оставшееся чистым), и как раз была в процессе его одевания, когда в дверном замке коротко проскрежетал ключ, и в комнату буквально ворвалась Александра.

— День добрый! О, вы уже знаете?

— Здравствуй, Саша. И о чем же я должна, по-твоему… Ой, фу!!!

Оценив мощный аромат сгоревшего пороха с «нотками» масляной гари и еще чего-то трудноразличимого-«технического», а затем разглядев вблизи испачканный грязью шевиотовый костюмчик девушки, директриса страдальчески нахмурилась и скомандовала:

— Фу-фу-фу! Так, грязнуля, быстро в душ!..

Блондиночка и без того уже подхватила в руки полотенце с «гигиеническим» несессером[1]и стопку чистых вещей — но скрыться за дверью от ценных указаний все равно не успела:

— И одежду свою замочи. С мылом!!!

Пока воспитанница плескалась под струями душа, Липницкая кое-как усмирила разбурчавшийся желудок и с радостью отвлеклась на пухлый конверт из толстой коричневой бумаги, лежащий на прикроватной тумбочке Александры. А так как он был не заклеен, она, конечно же, не удержалась и полюбопытствовала его содержимым. Обнаружив внутри полдюжины новых авторских свидетельств на какие-то железки, и что гораздо интереснее — три десятка фотокарточек, на которых Сашенька была запечатлена в разные моменты жизни. На одних изображениях она стреляла из винтовок и пистолетов, на других — солнечно смеялась, заражая хорошим настроением окружающих ее взрослых мужчин. Удачливый фотограф смог поймать момент, где она забавно хмурилась, нависнув с напильником в руках над какой-то блестящей деталькой; и еще один, где юная сиротка просто-таки ослепительно улыбалась, положив ладони на тонкий ствол какой-то карликовой пушки… Ровная надпись синими чернилами на обороте смогла пояснить далекой от любой военщины Галине, что эта штука вовсе и не пушка — а совсем даже «Крупнокалиберный пулемет Владимирова». Хотя следующая карточка, где хорошенькая блондиночка стояла на фоне знатно отперфорированной этим «КПВ» стальной плиты, заставляла сомневаться в том, что эта штуковина была всего лишь обычным пулеметом. Отметилась юная изобретательница и на фоне «ДШК»: очень эффектные кадры получились, ведь на них она садила в небо ярко-малиновыми, желтыми и зелеными трассерами… Сразу пять групповых фото подряд с мужчинами, в одном из которых директриса с некоторым трудом опознала весьма довольного жизнью товарища Дегтярева, держащего в руке шампур с сочными кусками жереного мяса; еще одна, где Александра сосредоточенно целилась куда-то из автомата с большим дисковым магазином. И наконец, четыре последние фотокарточки, где неугомонная сиротка сначала деловито вытачивает что-то на токарном станке, а затем это что-то умело фрезерует.