— Ф-ф-фу-х!!! Саша, я с тобой с ума сойду. Если раньше не умру от разрыва сердца. Только я отошла от тех газетных подшивок и остальных твоих откровений, а тут это! Нет, лучше бы я поехала в Ташкент, и… Я не…

Ударная доза успокоительного мягко погрузила женщину в сон, благотворно подействовавший на ее нервную систему: продремав три часа и проснувшись ранним вечером, Галина Ивановна сходила с Сашей на ужин, который окончательно вернул ей душевное равновесие. Правда от новой небольшой дозы пустырника она не отказалась; и даже не стала спрашивать у лиловоглазой фельдшерицы, зачем та аккуратно мажет гостиничную мебель там и сям из пузырька с валериановыми каплями. Появление жизнерадостного (и крепко благоухающего хорошим коньяком) порученца тоже не смогло поколебать ее равнодушный настрой: с легкой полуулыбкой директриса наблюдала, как Георгий Семенович выгружает на стол очередную горку женской радости в виде американских шелковых колготок, тюбиков помады, молочного шоколада и новых упаковок французских духов.

— Все сделал. А! О твоей богадельне тоже узнал, красавица: уже в этом году в Ярославль поедете! На передержку, ха-ха-ха!!! Держи, я тут адрес черкнул.

Непринужденно развалившись на гостиничном стуле, порученец вдруг начал жаловаться на свое начальство. Чем дольше слушала взрослая женщина грязноватые откровения крепко выпившего чиновничка, тем сильнее «выдыхался» текущий по ее жилам пустырник: и кто знает, чем бы все в итоге закончилось, если бы не Александра. Встав, она сначала убрала со стола в свой чемодан все подношения, потом зачем-то приоткрыла дверь в номер, вернулась — и с обворожительной улыбкой влепила гостю звонкую пощечину, от которой тот легким перышком слетел на пол.

— Да как ты смеешь клеветать на товарища Калинина!!!

— Х-хэк…

Даниэлян (к слову, оказавшийся Гагиком Самвэловичем), и рад был бы что-то сказать в свое оправдание, но юная чемпионка с плавной ленцой пнула его в живот, и в прикрытой полувоенным френчем утробе что-то опасно забулькало.

— А ну-ка вон отсюда!

Вздернув взрослого мужика за шкирку на колени, блондиночка все с той же улыбкой легонько махнула рукой, вскрыв левую скулу порученца до самого мяса своими ухоженными ноготками:

— Я сказала — пошел вон!!! Или я всем расскажу, как ты порочил своим поведением партию! Сволочь!.. Тварь! Скотина!..

Взвыв, растерянный «клеветник» прижал к щеке ладонь, меж пальцев которой тут же начали просачиваться первые капли крови.

— У-ух! Бл-ох-ё!..

— Сам такой! Я сейчас милицию позову!!! Вон из номера!

Со своей кровати Липницкая наблюдала за всем так, словно сидела в первых рядах возле цирковой арены: увлеченно и с непроизвольно приоткрывшимся от удивления ртом.