Когда приходим к ним в дом, на площадке в стороне пустыря вижу коптер с точно такой же государственной маркировкой, как и у забиравшего меня из дома. Только размерами поменьше.

На пороге нас встречают бабка и здоровенный мужик, видимо, отец Лолы. Она подтверждает мою догадку за десяток метров шёпотом, почти не двигая при этом губами:

— Отец…

Его имя она мне уже сказала, потому первым приветствую его, как хозяина дома мужского пола:

— Assalomu-aleikum, Tursun-ake!

Затем передаю мясо бабке:

— Апай…

— Waaleikum-assalom, — хмуро кивает отец Лолы, подвигаясь и давая нам войти. После чего закрывает двери дома на два огромных сейфовых замка.

Интересно. Это если дом полицейского офицера не самого низкого ранга тут с такими запорами, получается, с уличной преступностью тут не всё в порядке?

Бабка предсказуемо уволакивает Лолу на кухню готовить мясо, а её отец указывает на большой зал, в котором стоит классический местный высокий стол со стульями.

На настоящий дастархан я, конечно, не рассчитывал; но всё равно чуть огорчаюсь. Впрочем, огорчаюсь я исключительно от того, что вспоминаю о доме.

Видимо, от отца Лолы что-то такое на моём лице не укрывается, потому он всё так же сдержанно говорит:

— Садись пока за стол. Обсудим твои подвиги…

Чая нам к беседе не подают, что (с одной стороны) кое-что говорит об обстановке.

С другой стороны, явно стараниями бабки Лолы, на столе заботливо оставлен высокий прозрачный кувшин с отваром из ягод. Отдельно, на столе стопкой высятся наши қесе (пиалы) и их чашки и кое-какие фруктовые закуски. В принципе, обычаи соблюдены.

После его молчаливого кивка, беру себе пиалу и наливаю из кувшина. Он ни к чему не притрагивается.

— У меня много вопросов, не смотря на хорошее отношение к тебе Лолы и матери, — начинает он на правах хозяина дома. — Настолько много, что я даже не знаю, с чего начать…

— Давай определяться, Турсун-ақе, — пожимаю плечами. — Если я в этом доме гость, то мне есть что сказать и тебе. Даже не дожидаясь твоих вопросов. Если же ты сейчас говоришь с позиции офицера местной полиции, то предлагаю в этом месте точку и поставить. Поверь, так будет лучше для каждого из нас.

— Я не понимаю твоих многозначностей, — хмурится он ещё больше, — потому буду говорить прямо. Ты гость этого дома, но в большей степени гость Лолы и матери, а не мой. У меня же, в отличие от них, к тебе имеются вопросы. И, в зависимости от того, что ты на них ответишь, моя полицейская ипостась может как работать, так и не работать.

— Даже не знаю, что тебе ответить, — говорю через пять секунд тишины. — Если бы ты не был отцом Лолы, я бы сейчас встал и ушёл… С другой стороны, судя по некоторым мелочам, ты в этом доме тоже себя ощущаешь гостем. А управляет тут твоя мать. Если прав я, давай считать это место нейтральной территорией. И ты не будешь пытаться давить с позиции хозяина, а я не буду демонстрировать, что всю свою жизнь как-то нормально жил без тебя. До того, как вооружённые люди в точно такой же форме, как на тебе, напали на мой дом.