Чистая Радуга. Убивать нельзя, а все остальное дозволено. Как ни крути, а та же дуэль, только не до смерти и с использованием магии. Секунданты как таковые не нужны, но свидетели боя непременно присутствуют, причем в полной безопасности. Следят, так сказать, за нарушениями единственного правила и могут в случае чего устроить некультурному человеку веселую жизнь.
Иду туда, где возникает проход. Вокруг лица, лица, лица… Любопытные, оценивающие, безразличные. Впрочем, именно безразличных мало, ведь многие только делают вид, что происходящее их никоим образом не касается. На самом же деле… Да та же Иххар. Бесстрастный аналитик, наверняка главная опора Шенка во Фрахтале. Эмоций насчет этого боя у нее действительно ноль, зато оценить боевые качества неизвестного человека — это она всегда рада. Необходимость и целесообразность — эти слова можно сделать ее девизом, вот только она никогда не будет заниматься подобными «ненужными мелочами».
Шенк. Живчик, не может пары секунд усидеть спокойно. Вот и сейчас… Нет, носиться по залу сочтет ниже своего достоинства, что разумно, но вот выдавать одну многословную тираду за другой — это всегда пожалуйста. Хорошо хоть не глупости, послушать очень даже можно. Было бы, вот только времени и должного настроя нет. Ну да и не ко мне они обращены, тут какие-то тонкости подобных поединков, философские основы, приведшие к единому своду Радуги во Фрахтале и прочая теория, от коей мне нынче ни тепло, ни холодно.
Кельд… Словно в насмешку над Кшатром, этот хамелеон принял красный цвет. Но если мой противник был довольно обычен по меркам Фрахталя, то сотоварищ Шенка выглядел впечатляющим образом. Цвет был как живой, он переполнял его изнутри, готовился вырваться наружу. Я был почти на сто процентов уверен, что если такое случится, то от огневеющей ярости атакующих чар мало кто сможет защититься.
Урд. Ну, с ним особый разговор. Кажется, он, по какому-то капризу, приоткрыл часть занавеса над своей загадочной личностью, но вот что было под ним — истина или же очередная декорация — этого я сказать не мог. Да и мог ли он сам? Игра ради игры, вечная борьба со скукой, любовь к острым ощущениям. Плевать ему на Кромешников, Корректоров и прочих. При неожиданно возникшем желании будет на одной с ними стороне, потом переметнется на другую. Просто так, забавы ради. Единственное, что может его как-то сдерживать — данное слово. Да и то — будет находить все возможные и невозможные лазейки. Да еще привязанность к остальной троице, она у него если и скрывается от посторонних, то не слишком сильно. Вот они ему явно как семья или нечто большее.