— Через тебя, Дурак. Кажется, там ты носишь именно такое имя.
— Почти. Игра слов, жонглирование составных частей. Ну а в результате поимеем совсем другое имя. Надо приложить чуток безумной фантазии. Только тогда к моему тамошнему портрету нанесут последние верные штрихи.
— Плевать. Посмотрим, как он проявит себя в начале пути. Потом появишься сам. Только изящнее, без грубой буффонады. Оценишь, приглядишься. И только потом, если сочтешь верным, направишь его ко мне. Насколько я помню, моя личина во Фрахтале все так же является пугалом для многих?
— Иначе и быть не может, склонился в поклоне шут. — Я приложил к этому все усилия. О, а вот и наш воин. Кажется, он уже выполнил свою работу.
Артас слегка повернул голову, оценивая произошедшее.
— Хорошо… Ну что ж, теперь ты отдал долг своему другу. Пришло время отрабатывать и свое спасение, будущий мистик. Мистик Фрахталя — мира безумия и ярких красок бытия.
Портал превратился в воронку, жадно засасывающую все следы пребывание в реальности Земли и самого Артаса, и его нарочито юродствующего помощника. Исчез выбранный ими на роль посланца Хаоса человек, исчезло почти все. А следом начали рушиться и стены здания, погребая под собой трупы, оружие, любые следы произошедшего тут совсем недавно. Лишь вокруг так ничего и не осознающего до поры до времени коренастого щитовика соткалась силовая сфера. Она рванулась вверх, вынося хрупкий человеческий организм на поверхность, зависла в десятке метров над землей и отскочила вбок и вниз, выбрасывая содержимое на поверхность. Теперь уцелевшему в непонятном катаклизме оставалось лишь гадать на кофейной гуще. Гадать и пытаться вспомнить то, чего вспомнить уже не суждено никогда.
Глава 1.
До чего же тяжело просыпаться, когда дико, адски болит голова… Если не верите, то попробуйте как-нибудь сами сконцентрироваться на ощущениях, пребывая в подобном незавидном состоянии. Гарантирую, вы это запомните недолго и уж точно не захотите продолжение и повторения такой «радости». Самое же обидное в том, что и причин никаких для такого пробуждения нет — пить мне не свойственно, по голове вроде бы не получал. Хотя, насчет последнего это еще бабушка надвое сказала.
С превеликим трудом чуточку приоткрываю глаза, ожидая, что солнечные лучиобжигающим светом врежутся через глаза в глубины больной головы, но… солнца как-то нет и не ожидается. Странно это есть и странно весьма. Нутром чувствую, что нынче не ночь, а день, но в то же время что-то тревожно стучится на окраинах сознания, не давая успокоиться, и постепенно подбираясь ближе и ближе. Невзирая на острую вспышку боли, открываю глаза и вижу окружающее меня во все красоте, точнее, ее полном отсутствии. Вроде обычная комната — не слишком большая, не слишком маленькая. Шкаф, стол, пара кресел, диван, на коем я сейчас лежу и нечто вроде люстры под потолком.