Но бородатому стрельцу было всё равно и он, ничего не видя заплывшими от отека глазами, двинулся добивать директора, ориентируясь исключительно на голос. Ещё чуть-чуть и здоровяк либо раскроил бы череп, либо задушил бы бедного судью, который заверещал, как поросёнок на бойне. Я сорвался с места, сделал несколько больших шагов и оттолкнул, что было сил Агафона в сторону. С другой стороны манежа неспокойного стрельца кинулись усмирять уже цирковые мордобойцы, Медведь, Стальной молот и Чёрная маска. Но и им знатно прилетело с обеих рук.
— Мочи их! Мочи! — развеселилась толпа.
Однако повоевать Агафону больше не дали. Циркачи очень оперативно и дружно его скрутили. А окончательно успокоил стрельца лишь лекарский магик Пилигрим, который поводил над бедным мужиком руками и что-то зашептал. Я как бы случайно подошёл поближе и максимально напряг свой слух.
— Идите на х… с вашей мордобойкой психи ненормальные, — бухтел себе под нос лекарь.
Хорошее заклинание, усмехнулся я про себя и вернулся в ВИП-ложу, ведь целый золотой никогда лишним не бывает.
— Ты мой рыцарь, — безапелляционно заявила черноволосая красавица княгиня Миранда, — как ты смело бросился на защиту этого беспомощного человека!
— Польщен вашей похвалой, ваше сиятельство, — я кивнул башкой, — но деньги, которые любят счёт, меня как потомственного купца на данный момент вдохновляют сильнее слов. Соизвольте выплатить причитающийся мне выигрыш.
Дочь Игоря Всесветовича протянула мне золотую монету с таким лицом, как будто в руках у неё была противная лягушка. Но я не гордый, мне ещё кредит за лавку отдавать. Я ещё раз кивнул головой.
— Должен вас покинуть, скоро финал, мне ещё план предстоящей баталии разрабатывать, — сказал я всем ВИП болельщикам и поспешил за кулисы цирка.
Перерыв перед финалом объявили в целых пятнадцать минут. Аристарх, Булат, Гаврила и присоединившийся к команде Севастьян сидели на поваленном стволе дерева в тени, которую отбрасывал цирковой шатёр. Иримэ, наигравшись в тренера по единоборствам, с равнодушным видом смотрела на несчастных мордобойцев купеческого квартала.
— Не жильцы, — шепнула мне эльфийка.
Я поднял с земли кусок сухой ветки и начертил на песке круг диаметром метра два. Потом собрал десять камушков, пять более светлого окраса, и пять более тёмного.
— Это цирковой манеж, — показал я рукой на окружность, — это стрельцы, — я выставил темные камни в ряд, — а это мы.
Я расставил напротив тёмных камней светлые. Ну и что дальше, теоретик недоделанный? — обругал я мысленно себя. Может быть, сказать, что у нас температура, или нет, желтуха. Вон цветы растут мать-и-мачехи, потереть ими лицо и всё, первичные признаки желтухи будут готовы. Хотя с лекарским магиком не забалуешь. Враз излечит и от температуры, и от желтухи, и от поноса с дизентерией.