— Раскрои ему череп! — орал какой-то психованный болельщик, перекрикивая свит и визг всего зала, прямо в двух метрах от бородача.

— Как вообще можно на это смотреть? — выругался мысленно я, — никакой системы! Эти значит, в этом углу выбивают зубы друг другу, те в том ломают руки, а в середине хитрым приёмом из айкидо Федот выкидывает Джигуруд за пределы барьера прямо под ноги зрителей. Толи дело футбол, стеночки, забегание, вратарь — дыра, нападающие — мазилы, а виноват во всём тренер — физрук.

Между тем Федот, воспользовавшись временным отсутствием на манеже Джигурды, подлетел в левую от меня часть арены и двумя чёткими ударами со спины «утихомирил» двух горцев. Двое кудрявых братьев погодок получили время, чтобы немного прийти в себя и стереть с лица кровь. Правда зря они это сейчас затеяли, потому что не заметили, как выскочил из-за бордюра на манеж уже Джигурда и двумя своими тяжёлыми ударами отправил «отдыхать» братьев прямо в свеже-окровавленные опилки. В правой части манежа, картина с того момента, как я перестал за ней следить кардинально поменялась. Здоровенный бородатый стрелец, безуспешно пытаясь подняться, пропускал сильнейшие удары ногами и в голову, и в тело от рассвирепевшего княжеского дружинника.

— Терпи Агафон! Терпи! — подбадривали здоровяка болельщики.

На помощь одноклубнику наконец-то подлетел вездесущий Федот и без всяких предисловий вырубил уже третьего горца. Из живых на манеже остались Джигурда, Федот и Агафон, у которого всё лицо было, как кусок отбитого мяса, на котором лично я глаз рассмотреть не смог. Бедный стрелец, вообще не понимая, что происходит, как пьяный топтался на месте. Остальные тела мордобойцев работники циркуса вынесли за кулисы, где, скорее всего над ними сейчас в прямом смысле слова колдовал лекарский магик сэр Пилигрим.

— Сейчас Джигурда им всем покажет! — горячо прошептала Миранда.

И как только она это произнесла, Федот разбежался и, вновь с невероятной скоростью прыгнув на своего противника, нанёс правый боковой удар. Джигурда же скорее опираясь на свои боевые инстинкты, просто выбросил правую руку вперёд. Смачный хлопок раздался над окровавленной ареной. И стрелец, и горец одновременно без сознания рухнули в опилки.

— Да-а-а! — взревели трибуны, которые яростно болели за своих стрельцов.

На манеж тут же выбежал главный судья чемпионата и поднял левую руку ничего не соображающего Агафона.

— Итак, в финал вышла команда… — не успел договорить директор циркуса, как Агафон двинул ему в челюсть свободной правой рукой.

— Держите его! — заорал улетевший на три метра владелец цирка, — я главный судья! Я на манеже не дерусь!