В этой части города, где находилась стрелецкая слобода, я никогда прежде не был. Если купеческие и ремесленные кварталы перетекали друг в друга незаметно и постепенно, то стрельцы отгородились от посторонних собственным деревянным частоколом. И даже на входе в слободу установили деревянную башню с воротами, которые сейчас были распахнуты настежь. Как и полагается на посту богатырским сном дрых часовой. Храп человека, пребывающего в царстве Морфея, был слышен с метров тридцати и выдавал заковыристый музыкальный мотив. Я внимательнее прислушался.
— По долинам и по взгорьям, — сообщил я эльфийке узнанную мной мелодию.
— Может его разбудить? — спросила Ири.
— Зачем? Солдат спит, служба идёт, — я взял и аккуратно вытащил из рук часового топор на длинной палке, который был похож на алебарду.
Опасное холодное оружие я отнёс в деревянную башню, и поставил в угол. Вместо топора я подобрал в той же башне метлу и вставил её в руки «бдительного» стрельца. Потом посмотрел, как выглядит постовой со стороны и удовлетворённо кивнул.
— Это чтоб топор, падая чего-нибудь лишнего ему не отрезал, — ответил я на немой вопрос молодой жены, — техника безопасности.
За частоколом в метрах шести начинались уже каменные двухэтажные домики с огородами. Мы по центральной дороге миновали три ряда таких жилищ, и вышли на поле площадью пятьдесят на тридцать метров, где детишки стрельцов в клубах пыли весело мутузили друг друга. Наверное, это плац — подумал я. Кстати, с краю я разглядел спортивный турник, брусья, кольца и канат на высокой перекладине, спортивную стенку и полосу препятствий. Руководил детской секцией мордобойки однорукий крепкий старик.
— Бросай его через бедро! — подсказывал он детишкам, — да резче делай движение, резче! Вот так молодец. А ты чего слезы льёшь? Нос расквасили? Ничего терпи стрелец, сотником будешь!
— Товарищ инструктор по рукопашке! — обратился я к ветерану, — где мне найти дом Федота стрельца? А то он мне сказал, его тут каждая собака знает, а я пока ни одной не встретил.
— Это ты что ль Федьку в последнем бою побил? — спросил, прищурившись, однорукий старик.
Все детишки тут же перестали лупить друг друга и уставились на меня как на диковинку, а затем и на Иримэ в необычном в этом мире брючном костюме.
— А нечего было перед боем пиво пить, — махнул рукой я, — так, где его дом?
— Мало я его в детстве уму разуму учил, — крякнул дед, — не говори — убит, пока противник мёртвым не лежит!
— Пойдёмте, покажу, где мы живём, — вперед вышел заплаканный мальчишка с разбитым носом.