— Не мешай! — прошипела лесовица и выпустила с невероятной скоростью пять, заранее подожжённых, стрел.

— Агафоша, разворачивайся! — заорал я, выхватывая из-за пояса шестопёр.

И пока стрелец выкручивал баранку бронированной кареты до меня и Хана добежали первые уродики, желавшие раскромсать наши бренные тела. Я включил режим замедления времени и проломил шестопёром черепухи сразу двум бедолагам. Коренастик же без всякой магии успел отрубить сначала руку, а затем и голову третьему нападавшему.

— Ири, детка, быстрей в кабину! — голосил я, как ненормальный, ведь к нам неслись ещё с десяток здоровенных горилл в пластинчатых доспехах.

— Я могу драться! — заупрямилась Иримэ, — у меня ещё десять стрел!

Наконец Агафон развернул броневик и я, не слушая больше никаких женских возражений, схватил эльфийку на руки и занёс в кабину, следом залетел запыхавшийся Ханарр и захлопнул дверь.

— Чё они так взбесились? — пробормотал он.

— А ты думал, с пирогами встречать будут? — хохотнул я.

И тут так шарахнуло, что покачнулась даже наша тяжеленная оббитая металлом самодвижущаяся повозка. Попадали на землю от взрыва пороховых запасов и наши преследователи.

— Отстали суки! — обрадовался Агафон, нажимая на педаль газа.

Однако при жутком освещении от пожара, который вспыхнул в лагере вражеской армии, стрелец сбился с «хорошей» грунтовой дороги и заехал прямо в поле. «Громозека» несколько раз сильно покачнулся и встал.

— Кажись, застряли, — виновато посмотрел на нас бородач.

— Ясно, права –купил, а ездить не купил! — пробурчал я, — Хан за мной! Ири стреляй только из кабины!

— Сама знаю! — бросила мне в спину лесовица.

Мы мигом вывались наружу. Задние колёса кареты плотно увязли в мягком илистом дне небольшого ручья. Чёрные тени уродиков стремительно приближались.

— Хан толкай! Я прикрою! — выпалил я, выставив вперёд шестопёр.

Коренастик заорал от натуги, но «Громозека» даже не шелохнулся. Мимо моих ушей просвистело несколько стрел выпущенных меткой рукой Иримэ. И на пару преследователей стало меньше.

— Где же эти долбанные тачанки? — пробурчал я себе под нос, — помирай тут в рассвете лет ни за понюх табаку!

Внезапно уродики не доходя метров двадцать остановились, и о чём-то перекинулись друг с другом парой неразборчивых слов. И вдруг в меня полетели короткие метровые копья. Тут же чисто автоматически, наверное, на нервах включился боевой режим замедленного времени. И мне ничего не оставалось как, размахивая шестопёром, словно теннисной ракеткой отбивать в разные стороны летящие дротики. Лишь бы хватило запаса магии, пульсировала в голове одна единственная мысль.