— Буф-ф! — громкий выстрел и выхлоп пороховых газов больше принёс вреда нам, чем всадникам на улице, хоть и вспугнул тяжёлых боевых коней.

— Люк же надо было открыть, — закашлялся стрелец, и броневик опять сильно качнуло в сторону.

Лишь, каким то чудом «Громозека» не завалился на бок, помогла вовремя проведённая реконструкция, и мы наконец-то благополучно вкатились в открытые ворота Житомира. Я тут же бросился смотреть в узкую бойницу задней стены. А между тем сатуровская конница не спешила преследовать нас по городской улице. Неужели, раскусили?

— Агафоша, тормози! — заорал я, и чтобы мои слова были более убедительны, долбанул стрельцу кулаком по спине.

Тот уже не раздумывая надавил на тормоз.

— Хан за мной наружу, толкаем карету, как будто она сломалась! — ещё одну оплеуху я отвесил коренастику, который вообще плохо соображал, что вокруг происходит.

Однако чисто автоматически Ханарр выскочил следом, и мы упёрлись в бронированный корпус кареты.

— Чё это? Куда едем-то? — пробормотал коренастик.

— В кабак к девочкам, — я приналёг на карету, тужась изо всех сил.

— И Ири возьмём с собой? — Ханарр посмотрел по сторонам.

— Обязательно! — немного психанул я, — и раз! Налегли!

Полковник Шёрнер от досады, что такая дорогая штуковина, как самодвижущаяся повозка ускользнула из-под самого носа, дважды со всей силы стеганул короткой кожаной плетью своего скакуна. Однако что-то у нелепых житомирцев снова не задалось, потому что карета остановилась буквально в ста метрах от них, как вкопанная. И её выскочили толкать те же самые недотёпы в гражданской одежде.

— Бруно, возьми трёх человек и осмотри надвратную башню! — скомандовал полковник немецких наёмников, — быстро!

— Чёрт! Чёрт! — ругался про себя Шёрнер, — рискнуть или не рискнуть? Нас хоть и больше, но боеприпасов мало. С другой стороны в городе должны быть наши люди, никак не могли эти мирянские олухи за два дня всех перебить!

— Господин полковник, всё чисто! — адъютант лихо вскочил в седло.

— За мной! — полковник пришпорил коня и бросился за бронированной каретой, которая тут же тронулась с места.

Какая свинская под ногами дорога, брезгливо подумал Шёрнер, рассматривая на скаку краем глаза плохо уложенный булыжник. И вдруг что-то неприятное коснулось его сознания. Какая-то незначительная деталь смутила бравый и победоносный настрой. Ответвления с главной улицы в проулки забаррикадированы! Ловушка!

— Стой! — заорал командир немецких наёмников, — все назад!

Однако тут же сзади конной колонны, которая уже влетела в Житомир, раздались множественные пушечные выстрелы. Затем послышались крики умирающих и тревожное конское ржание. В дополнение ко всему бронированная карета, которая постоянно маячила впереди, остановилась и откуда-то сверху, скорее всего из люка в крыше полетели бомбы.