— Тогда уже и чёрный город с беднотой придётся предать пламени, — закивал Федот, — там тоже банды.

— Отличная идея! — обрадовалась Иримэ, — всё сожжём и уйдем в партизаны.

— А я сразу предлагал в леса податься, — оживился стрелецкий старшина.

— Блеск, — я обратно встал, — нет города, нет проблемы. Всё сжечь, уйти в партизаны и там, чтобы не сдаться врагу — повеситься. Сделаем всё наоборот и в сто раз проще. Завтра утром, когда на базарной площади вскроем конверт с секретным указом от князя, по которому Федот станет главой законодательной власти города, и объявит, что новым бурмистром будет Василиса, сделаем ещё одно заявление…

— Всех главарей бандитских шаек вызовем на дуэль! — хлопнула рукой по карте эльфийка, — а если не выйдут навечно заклеймим их трусами и подлецами. Один на один! В руках только нож!

— А можно я с топором выйду? — спросил Ханарр, — я с ножом не очень.

— Стреляться с двадцати метров! — возбудился Федот, — к чёрту ножи с топорами!

— Нет! — я тоже хлопнул по столу, — мы скажем, что в связи с угрозой вероятной войны, всю княжескую казну временно перевезём в ратушу, чтобы проще его было эвакуировать.

— Да где там казна? — усмехнулся Федотий Федотович, — вывез её князь давно.

— Это и не важно, — я снова сел, и склонился над картой, — после этого объявления, все банды разом, как стемнеет, будут атаковать только одно здание, ратушу. Вот тут, и тут, и тут мы их окружим и всех прихлопнем разом. Всю городскую гниль кончим за одну ночь. А из белого города вывезем вместо казны ящики с подковами.

— Очень мудрый план, — согласилась Василиса, — но вот вопрос, где мы возьмём конверт с секретным указом князя?

— Да, где? — спросил Федот и все снова вперились в меня.

— Чичиков напишет, писарь с рынка, — я глотнул капучино, — он же профессиональный кляузник. А кто в здравом уме доносы строчит своим подчерком? За деньги он нам что угодно нарисует, главное чтобы из далека было похоже.

— А кто сунется рассматривать вблизи, того укоротим на голову, — хищно улыбнулась Иримэ, — в общем завтра обязательно нужно будет кого-нибудь прирезать, а то у меня нервы уже не выдерживают!

С сумерками, опустившимися на Житомир, в город пришла долгожданная успокаивающая тишина. Лишь район около речного порта кипел лихорадочным весельем. Ведь здесь всегда пили так, как в последний раз. В «Пенной кружке» тоже гуляла разношёрстная подозрительного вида толпа. На втором этаже в лучшем номере забегаловки Иоганн Бухенвальд удобно развалившись на кровати, слушал доклад Фомки Шрама, который сидел в кресле-качалке.