— Как только на горизонте покажется Фома Шрам, сначала скажешь мне, — прошептала лесовица девушке.

— А потом можно будет обратиться и к гробовщику? — хохотнул я.

Но, к сожалению, для городских разбойников мы вместе с детьми тихо-мирно обошли весь рынок и пересекли пустырь между ремесленным кварталом и стрелецкой слободой. Охрану ворот в сторожевой башне сегодня доверили двум подросткам лет по тринадцать. Двое мелких непосед на посту, лучше, чем один большой засоня, улыбнулся я про себя, вспомнив прошлое посещение стрельцов. Увидев нас, они разом схватились за алебарды и встали по краям.

— Вы куды? — высоким мальчишеским голоском обратился один из часовых ребят.

— В каком полку служишь? — с самым серьезным видом спросил я.

— Младший помощник житомирского стрелецкого полка Юрка Лопухин! — вытянулся парнишка по стойке смирно.

— Хвалю за службу! — гаркнул я, — мы к Федотию Федотовичу.

— А, — паренек расслабился и махнул рукой, — там, сутра в голямбойку играют.

— Даже нам попинать ни разу не дали, — обиженно засопел второй мальчишка на посту.

— То-то я и смотрю, стрелецких патрулей в городе сегодня совсем мало, — улыбнулся я эльфийке, — не пылит дорога, не дрожат листы, подожди немного и сыграешь ты.

Я подмигнул парням, и мы всей компанией проследовали в слободу. Мат, сдобренный простыми житейскими премудростями, был слышан издалека. Например, на отчаянный выкрик, — б… это моя нога! Тут же следовало, — не лезь поперек батьки! А первое, что мы увидели — была пыль, которая стояла коромыслом. Где там, в куче среди тридцати здоровенных мужиков затерялся старшина житомирского полка, рассмотреть было решительно не возможно. Всё это действие чем-то напоминало не футбол, а грузинскую народную игру лело бурти.

— А где у них ворота? — спросила меня ухмыляющаяся Ири.

— Лучше спроси, где у них мяч, то есть голямба, — я поставил малышей на землю рядом со старшей сестрой, а сам двинулся разнимать лупящих друг друга стрельцов.

На мою удачу кто-то шальным ударом выбил из кучи-малы мяч к моим ногам. Разъярённые мужики тут же ломанулись в мою сторону. Я вставил два пальца в рот и издал пронзительный свист.

— Какой счёт? — я посмотрел на раскрасневшуюся всю в грязи и синяках толпу разношёрстных стрельцов, — кому больше сломали рёбер, перебили ног и выбили зубов?

— Отойди, зашибём! — из задних рядов пробился на передний план запыхавшийся Федот, который держался за ухо, — у нас тута разговор серьёзный.

— Серьёзные разговоры, разговариваются по правилам, — я поддел носком сапога мяч и несколько раз набил его на одной ноге, а затем прижал под ступнёй, — где ворота, где вратарь? Где защитники, где нападающие? Кто судья?