В дворянском мире было полно условностей, и множество правил, за нарушение которых почти всегда следовала дуэль и смерть несчастного, посмевшего их нарушить. Для дворянина оружие и конь были главнее всего, и об этом неоднократно мне говорил отец Себастьян.

«Ты можешь быть одетым в рваную батистовую или шёлковую рубашку, но должен быть всегда при оружии и владельцем породистого коня». И это правило неукоснительно соблюдалось всем дворянским классом.

Но одно дело, когда ты учишь данные правила наизусть, не понимая и не принимая их сердцем, и другое, когда ты впитал их с молоком матери и всю жизнь жил по этим законам, наблюдая перед глазами личный пример своих родственников и друзей.

Как бы там ни было, но сейчас меня занимали другие проблемы. Возле главных ворот, сейчас крепко запертых изнутри, и маленькой калитки, расположенной рядом, никого не было. Улица, на которую выходили окна парадного входа, также была пустынна. Лишь редкие прохожие торопливо проскакивали, спеша по своим делам, и всё. Ни гужевых повозок, ни наглых всадников, ни крестьян или нищих, никого!

Видимо, репутация, которой пользовалась магическая академия, была не сильно хорошей, и горожане опасались открыто бродить возле её стен, а то можно и фаерболом получить ненароком. Впрочем, это всё были мои домыслы. Калитка в стене была высокой, через неё мог пройти не только я, но можно было провести и коня.

Сама дверь была явно перегружена нанесенными завитками, весьма отдалённо напоминавшими руны и магические символы. Но не только они царствовали на ней, множество мифических животных расправляли свои крылья и вытягивали лапы и морды в сторону посетителя, отпугивая его грозными медными глазами, клыками, когтями и клювами.

Единственные, кого я не увидел изображенными на этой замечательной двери, были морские чудовища. Одни сухопутные «крысы» царили на ней, а ещё и открыли факультет морской инквизиции, интересно, кто там будет преподавать и чему учить?

Представляю себе предмет «Пираты», и его подразделы «Пираты морские» и «Пираты речные», и главный специалист по ним, Генри Морган. Прошу любить и жаловаться на него!

Но как бы я не давился сарказмом, оттягивая волнительный момент, пора было браться за ручку и постучаться в дверь. Крепко схватившись за железное кольцо, как за спасательный круг, я громко звякнул им о медные завитки незнакомых, но абсолютно хищных на вид, растений.

Эффект превзошёл все мои ожидания, и вместо предполагаемого тихого звяканья в воздух поплыл тяжёлый звон, как если бы я бил в дверь не простым железным кольцом, а огромной кувалдой, надеясь снести эту дверь к такой-то матери. Вздрогнув, я невольно отступил от этого шедевра магической мысли, только по ошибке именуемой дверью.