Дальнейшее было не сильно интересно. Натаскав из колодца воды, каждый в свою бочку, и разбавив её горячей, нагретой на костре, мы смогли помыться. Вместо мыла воспользовались песком и куском коричневого щёлока. Им же выстирали свою одежду. Чистые, в мокрой, но чистой одежде, надетой на побитые тела, мы явились снова под очи целительницы, усевшись перед очагом. Одежда стала парить, но Аерин не собиралась нас жалеть. Видимо, это был один из этапов перевоспитания, впрочем, абсолютно бесполезный.
— Кто вы? — обратилась она ко мне.
— Эрнандо Хосе Гарсия-и-Монтеро, идальго, моряк и потомственный навигатор. В подтверждение своих слов я показал висевшую на моей шее астролябию.
— Я почувствовала её, малыш, я верю тебе, и верю, что ты идальго. Но как тебя угораздило связаться с моим непутёвым сыном?
— Цепь случайных событий, уважаемая донья. Абсолютно случайных и абсолютно непреодолимых. Дело в том, что я направлялся в Испанию, но пути Господни неисповедимы, и видно так было угодно Богу, чтобы я оказался на пути у вашего сына и с ним вместе подвергся разнообразным приключениям, смысл и эпизоды которых были крайне неблагоприятны, и я не хотел бы с вами ими делиться. Слава деве Марии, мы смогли добраться до вас.
— И что же вам от меня надо?
На этот вопрос уже ответил Вилли.
— Мы прибыли к тебе за помощью, матушка. Эрнандо нужно выправить нос, залечить его раны и немного поменять внешность.
— С чего бы такая забота о младшем товарище, а Уильям?
— Я должен ему!
— А я, значит, должна делать это бесплатно? Только лишь из любви к своему непутёвому сыну, и далеко не единственному моему отпрыску, — фыркнула ведьма.
— Тебе заплатят! К графу Клэнбрасиру должен на днях прибыть казначей, с крупной суммой денег, из них ты и получишь причитающиеся за лечение деньги.
— С каких это пор ты стал знаком с Гамильтонами, мой непредсказуемый сын?
— Я с ними и не знаком. С ними знакомы люди, на которых я работаю, матушка.
— Гхм, тогда завтра с утра и займёмся вашими телесными и душевными ранами. Спать будете на чердаке, заодно и ворон погоняете, а то устраивают у меня там переговоры друг с другом поутру. Завтра поговорим! — резко оборвала она разговор, и мы, послушные как овцы, поплелись на пресловутый чердак почивать, захватив с собой два одеяла и большой пучок сена, вместо подушек.
Утро началось с невыносимого карканья. Не знаю, что забыли на этом чердаке лесные вороны, но эти большие и умные птицы, действительно, по утрам постоянно наведывались на чердак старого дома. Возможно, их привлекали мыши, в изобилии водившиеся здесь и скакавшие всю ночь по нам, в надежде найти в складках нашей одежды пару крошек съестного.