Правильные, и даже где-то красивые, черты лица, карие глаза, рост выше среднего, жилист, и в принципе, это всё, на что можно было бы обратить внимание. Но девушки редко оценивают парней по их внешнему виду. Главное для них в мужчинах, это, всё-таки, наполнение, а не внешность. Но и за урода, или старика, никому не хочется выходить замуж.
Жаль, что моральных уродов сразу не видно, ведь они тщательно скрывают свою жалкую сущность за красивой или обычной внешностью, благовидными, и не очень, поступками, рассказами о невероятных подвигах, выдаваемых за свои, и прочей мишурой, которая сразу бросается в глаза глупым девицам. Так было, есть, и так всегда будет, но она не хотела обманываться, несмотря на то, что была юна.
Что-то в этом Эрнандо очень привлекало её, но что, она пока не могла понять. Он нагрубил преподавателю, но, при этом, ловко сам себя вылечил, потом сделал так, что целительница его простила, и дальше слушал её, хотя и видно было, что не всё услышанное ему нравилось или было понятно.
В общем, она пока не разобралась в своём мнении о нём, и решила подождать, пока ей брат не расскажет больше. Ведь он решил стать ему другом. А друг брата, это и её друг, если не больше. Они всегда были вместе, и в горе, и в радости. Но… время покажет. И она, вздохнув, углубилась в чтение книги о магических растениях.
Дни проходили за днями, отсчитывая занятие за занятием. Несколько раз мы выбирались на реку Тахо, протекающей в пределах Толедо. Тонкая лента реки, крепко зажатой в крутых обрывистых берегах, несла на себе наши лодки. Тут мы практически отрабатывали некоторые морские приёмы, но мало что можно было изобразить на реке, это ведь не море. Река была неширокая, и ей далеко было даже до Рейна, не говоря уже о Волге.
Но плыть на небольших суднах на ней было можно, а также действовать вместе с другими лодками. Наш новый учитель, старый моряк Хосе, безостановочно гонял нас по реке, до кровавых мозолей на руках от ручек вёсел.
— Давайте, благородные идальго, шевелите своими нежными ручками. Море никого из вас жалеть не будет и ласкать тоже. Ласкать вас будут проститутки на берегу, а море будет только макать в воду, да хоронить в себе.
Работая вёслами и про себя проклиная жестокого учителя, я наблюдал, как работают остальные. Скажем прямо, не знаю, зачем это было нужно, но особого толка в этом я не видел. Вёслами работать умели немногие, и кровавые мозоли были не только у меня. Особенно плохо приходилось Винсенте, который сидел впереди.
Но дворянская гордость не позволяла ему это показывать. А моя же гордость молчала себе в трубочку и, без устали налегая на вёсла, стараясь при этом обогнать другую лодку, я думал о том, что прошло уже полгода с момента моего появления в академии.