Любой скандал оборачивался против жертв, и они снова оказывались в цепких объятиях будущих инквизиторов, прощая им все прегрешения и рассказывая все сплетни, которые только знали.

Зная их феноменальные способности в риторике и предельную циничность в достижении поставленной цели, девиц всячески ограждали от их влияния, разбираясь с подобными проявлениями мужской навязчивости в кулуарах на факультете. А главный инквизитор академии, отец Роберто, жестоко наказывал всякого своего студента, замеченного в подобном.

Но никто не запрещал пользоваться знаниями за пределами академии, если они, конечно, у них были! Практика всегда, практика везде. Мы — последний бастион на пути ереси! — был их девиз.

Последними шли мы, как по причине своей малочисленности, так и по причине особенности своего факультета. Да и не лезли мы ни к кому. Стихийная магия у нас была развита слабо. Вдали от морской глади наши способности также почти не были заметны.

Но уроки магии управления погодой я посещал весьма охотно, стараясь научиться там основам приручения стихии и пытаясь с помощью этих знаний управлять хотя бы ветром или дождём. К сожалению, эффект был весьма слабый.

В группе управления погодой на факультете специалитета училась и рыжая ведьма Элис Гамильтон. Её я приметил на первом же занятии. Трудно было не заметить эту копну медных волос, уложенную в толстый хвост, а иногда и свободно рассыпанных, по белым плечам, в кажущемся беспорядке. То, что её волосы, как и яркие глаза, привлекают к себе мужское внимание, она хорошо знала и всячески этим пользовалась.

Столкнувшись с моим изучающим взглядом, она невольно вздрогнула, видимо, чувствуя что-то знакомое, но потом встряхнулась и ответила мне надменным взором, выразив всё своё презрение высокорождённой дворянки к обычному сеньору.

Хмыкнув и отвернувшись от неё, подумал: — Не узнала! Уже хорошо! Взглянув на Винсенте, я заметил его застывший взгляд, направленный на Элис. Почувствовав его, Элис Гамильтон машинально стала поправлять волосы, медленно пропуская их длинные кудрявые пряди между пальцами, что вызвало ещё больший ступор у Винсенте.

Я сидел далеко от него и не мог толкнуть локтем в бок, чтобы он отвис от созерцания «такой» красоты, а чаровница продолжала его баловать своими волосами и украдкой бросаемыми взглядами. Настоящая леди Гамильтон, не дать и не взять! Ну, да, Винсенте тоже был не обычным сеньором, а виконтом, и дочери графа не было зазорно крутить любовь с равным.

Наконец, Винсенте отмер и стал смотреть не только на неё. А посмотреть там было на что, ведь на занятиях сидела элита своего времени. Элита, полученная столетиями скрещивания сильных агрессивных мужчин и самых красивых женщин, достававшихся им в качестве приза.