— Хорошо, донья.
Удовлетворённо кивнув, с чувством выполненного долга, Сильва вышла, и, уже в умиротворённом состоянии, направилась в свою комнату, намереваясь углубиться в чтение очередной пьесы или комедии Жана Батиста Мольера.
Ариадна Эспаньера чувствовала себя неловко. Всё как-то получилось двусмысленно и неприятно. Из-за этого она была не в своей тарелке, но ведь у них с Эрнандо ничего предосудительного и не случилось.
Эрнандо был такой бледный и молчаливый, что, подавшись мимолётному чувству жалости, она присела на его кровать и взяла за руку. Не прошло и минуты, и как будто бы назло, дверь без стука распахнулась, и в комнату заскочила эта бешеная ученица с боевого факультета, Мерседес. — Мерсиии, как её называли подруги, — передразнила она вслух Элеонору де Тораль. Ариадна даже не успела встать с кровати, поставив себя в двусмысленное положение.
А эта Мерси, и ей подобные, вечно задаются и кичатся своим происхождением. А ведь они с братом не хуже, вот только у них нет сейчас денег, и будущее очень туманно. Жаль, что этот идальго беден, как церковная мышь, а то бы она уже давно влюбила его в себя, и вышла бы за него замуж.
Впрочем, она и так со своей профессией целителя явно делает успехи, так что в нищете не окажется, но всё же, не хотелось напряженно работать каждый день, зарабатывая себе на кусок хлеба с маслом.
Эх, и Винсенте её не поймёт, он ведь считает, что ей нравится его друг. Ну да, он симпатичный, сильный, умный, но не её вариант. Вот на боевом факультете есть граф де Рошфор, вот за него она бы пошла замуж. И ему хорошо, и ей неплохо быть за таким мужем.
Тогда и целительство становилось бы просто удовольствием, а не тяжелым зарабатыванием денег. Можно было заняться собой, гонять слуг и ездить на охоту. В общем, с комфортом проводить время, а не сидеть за перешиванием старых маминых платьев для себя. И она, оглянувшись в сторону двери, негромко выругалась на французском, из-за того, что, задумавшись, уколола себе палец.
На следующий день меня действительно выписали из лазарета. И дни потянулись своим чередом. Занятия, отработки, снова занятия. С Мерседес мы больше не сталкивались, и если раньше я её старательно избегал, то теперь это делала она, причём демонстративно, с выражением лёгкого презрения на лице.
Рядом с ней постоянно крутился этот мой новый приятель, с боевого факультета, виконт Альфонсо Родригос-Санчес, ставший уже её пажом, не меньше. Де Сильва благосклонно принимала его ухаживания, особенно, когда это происходило напоказ.
Но если раньше мне было на это глубоко наплевать, то сейчас её поведение будило в груди лёгкое раздражение. Я ещё не забыл вкус её соленых слёз на щеках, и видимо, мне это понравилось. А может, у неё даже слёзы были магическими, кто их знает, этих ведьм!