— Буду должен, — тихо сказал Винсенте и, выбрав себе подругу, поднялся с ней наверх. За неё заплатил я, так же, как и за ту, которую повёл с собой. Смуглая черноволосая девица, чем-то похожая на цыганку, мигом скинула с себя платье, как только мы вошли с ней в комнату.

Не успев закрыть дверь, я был обнят сзади горячим и трепетным женским телом, жаждавшим быстрой любви. Путаясь в одежде, мешающей мне сабле, широких штанах и сапогах-ботфортах, я всё же быстро сбросил все с себя.

Обняв упругое тело девицы, бросил её на кровать и… и в полной мере отдался своей страсти, выразив неоднократный восторг этой доброй женщине. Когда всё закончилось, вытирая пот со лба и пытаясь его стереть со всего тела, с которого оно лило ручьём, я не заметил, как служанка скинула запор на двери и была такова.

Вот же блин, женщины, как на работу сходила. А ты тут сердце никак унять не можешь, колотится, как после тяжёлой работы, жарко, весь в поту, мокрый, как после купания. Обтеревшись куском ткани, заменявшим здесь простыню, я оделся и вышел ко всем остальным, продолжавшим дальше распивать алкогольные напитки различной крепости.

Винсенте уже был здесь, также, как и все остальные. Хлопнула дверь, и в облюбованный нами кабачок ввалилась следующая компания, уже изрядно навеселе, и мы их знали, это были идальго с боевого факультета.

Увидев нас, они пожелали присоединиться, и вскоре увеличившаяся компания продолжила напиваться с удвоенной силой. В какой-то момент мог вспыхнуть конфликт между факультетами, причём не только в переносном смысле. Но количество выпитого уже превысило возможности организмов его переработать без ущерба, и пьяных разборок не случилось.

В самом приподнятом настроении, поддерживая друг друга, довольные проведенным вечером, мы всей толпой отправились в академию. Дверь в кабачок беспрерывно хлопала, выпуская нас наружу.

После того, как мы вышли, кабак опустел, потому, как мы занимали его практически единолично, и если в него входили другие посетители, то, заметив нашу дружнуюи в умат пьяную компанию, тут же поворачивали обратно, не желая связываться. Шатаясь и выводя заплетающимися ногами замысловатые кренделя, мы медленно двигались по дороге вперёд, к своей цели, называемой академией магических и духовных искусств в Толедо.

Винсенте уже практически несли двое из наших товарищей, одним из которых был барон Перес.

— Ясен Перес, кто же ещё, — продолжал я пьяно каламбурить. Не я же его должен был нести. Он всю эту кашу заварил, ему её теперь и расхлёбывать!

Но не только Алонсо досталась участь тащить своих пьяных товарищейв академию. Мне тоже перепало столь сомнительное удовольствие, только достался мне приятель с боевого факультета. Но, как бы он ни был пьян, а говорить и думать ещё мог.