– Ага, – закивал Гросс. – Но больше всего Кауфман оплошал в ангаре «ведьм», когда дал застигнуть себя врасплох. Понимаешь, он подумал, что приручил тебя… или в перспективе приручит, потому и старался влезть к тебе в душу. Понравиться тебе. А ты все испортил. Он тебя испугался. Испугался по-настоящему. Если раньше он знал о тебе с чужих слов, ну еще из старой некачественной записи камер видеонаблюдения на «Тире», то теперь он сам увидел, на что ты способен. Понял и то, что силой тебя не возьмешь.
– Кто б сомневался! – рассмеялся Стас.
– А ты не спеши хохотать. Наш разговор в тему тому, о чем говорили в начале. «Ведьмы». Он их лишился из-за тебя. Если бы мог контролировать тебя, мог бы запросто заставить сменить психокод. Принудил бы «ведьм» перекодироваться под страхом использования старого. Но тут был ты! Ты бы не дал. Кауфман это видел. И скрыть старый код уже невозможно. Ты его прочитал. Кстати! Ты очень зря об этом сказал. Нужно было сделать молча. Снять «дамоклов меч» и все. Но ты раскрыл перед ним карты. Что ему оставалось делать? Поднять свой авторитет перед «ведьмами» и перед тобой, вроде он ни слухом, ни духом о каком-то там коде! Ты в это веришь? Чтобы Председателю не сообщили? Ему в первую очередь! Ложь! Опять ложь. Кауфман ничего не мог сделать, поэтому, чтобы не выглядеть совершенно беспомощным, он согласился. Широкий жест! Вольная! Как же… ха. А теперь он стремится ограничить твой авторитет в кругу «ведьм» вдвойне. Почему? Потому что увидел новую угрозу для себя. Коллективную. Он же воочию убедился в преданности команды своему командиру. Поскольку общаются наши милые дамочки только между собой и тобой, организовать планомерное мозговое вливание и давление на них не удастся. Внедрить подсадную утку к ним не получится. Коллектив маленький и очень уж специфический. Вывод? Искать другие возможности. Вот он и старается переманить девушек. Сначала завоевать их доверие ложной заботой и якобы восстановлением справедливости.
Стас глубоко вздохнул. Снова улыбнулся чему-то.
– Страсти какие! И из-за чего? Поражаюсь я, до какого абсурда может довести умного человека раздутая амбициозность. На кой черт мне нужна его власть? Не собираюсь я никому ничего диктовать, если только это не вредит общему делу. Тогда собираюсь. И буду. Можно меня просто уволить, как произошло в прошлый раз. Правда тогда я сам настоял, чтобы обо мне позабыли. А сейчас…
– Он не сможет, – разом встрепенулся администратор. – Не глупи. Кто тебя сейчас уволит? За что? Там тоже не дураки. В Совете далеко не все являются сторонниками Кауфмана. А в Комитете Совета есть люди куда могущественнее него. Он не сможет уволить тебя без весомой причины. Ты стал слишком известной фигурой, приятель. И сторонники у тебя есть. В штате боевых структур в точности. Многие офицеры, включая меня, раньше тебя не воспринимали, потому что не понимали. Теперь большинство из них придерживаются твоих взглядов. Хотя бы наш адмирал. Командующий полностью на твоей стороне, а он далеко не пешка. Его под стол не задвинешь. И Джорджа Слейтора нельзя сбрасывать со счетов. Не сможет Кауфман уволить тебя. Он это хорошо понимает. Но попытается. Не сам. Сам Кауфман никогда не приблизится близко к тому, что может его как-то дискредитировать. Он предпочитает делать грязные дела чужими руками.