Оказалось, рейнджеры выжили в памятном для них бою. Остались без связи и не могли сообщить о себе командованию. Павших товарищей с почестями похоронили. Самостоятельно продержались почти три месяца на вражеской территории! Умудрились пройти ночами без проводника в незнакомых горах более трехсот верст. Стремились достичь границы Греции или Болгарии. И это им почти удалось.

Сейчас, когда пытливый мозг командора получил доступ к сознанию рейнджера, Стас понял все. И причину драки тоже.

– Господа, задержите его в камере ровно на сутки. И это не наказание. Это для того, чтобы остудить голову. Ему нужно побыть одному. Драку на сей раз я прощаю. Затрудняюсь сказать, как бысам поступил при сложившихся обстоятельствах.

Удивленные стражи безропотно сняли наручники с рук арестанта. Сам он опешил, пожалуй, куда больше конвойных. Уставился на Родимова растерянным взглядом.

– Вот почему, господа, – продолжил речь командор. – Я всегда говорил: в здоровой мужской среде есть целый кодекс неписаных законов и правил. Одно из них гласит: никогда не засматривайся на девушку, тем более на жену своего друга, даже если друг и та девушка давно расстались, или друг твой погиб. Любишь – люби. Помогай ей и детям, но никогда не пытайся затащить ее в свою постель! Я лично знаю пару моментов, когда «мертвые» друзья возвращались. Возвращались для того, чтобы отомстить. Что бы там не плели заумные суперпсихологи, психоаналитики и социологи всех мастей, – все бред! Тронешь девушку друга, и дружбе конец! Или ее и не было никогда. Была лишь жалкая иллюзия настоящей мужской дружбы… Как раз твой случай, парень. Еще один живой пример мне в коллекцию… Уведите его. А ты крепись.

Конвой уже отошел, участники успели сделать с десяток шагов по направлению к гауптвахте, как вдруг арестованный рейнджер вырвался. Развернулся и выкрикнул в спину командору:

– Сэр! Я не спрашиваю, сэр, как вы узнали. Вы правы. Только мне-то не легче. Ведь именно вера в ее любовь, моя любовь к ней, именно они позволили мне выжить в албанских горах. Я не подох и вернулся живым лишь потому, что обещал ей вернуться. И верил – меня ждет..., впрочем, простите, сэр! Снова вы правы. Нужно остудить голову.

Только теперь Родимов заметил высокую девушку лет двадцати пяти, притихшую в сторонке у опорных колонн. С заплаканным опухшим лицом, она пряталась за укрытием и украдкой слушала каждое слово.

В недолгом раздумье Стас сочувственно кивнул арестанту. Равнодушно взглянул в красные глаза девушки и зашагал дальше. Вмешательство в личную жизнь подчиненных не входило в планы командующего офицера.