***
Пурат кипит жизнью больше, чем все города, в которых побывал Руиль вместе взятые. Над головой кричат чайки, под ногами плещется море, со всех сторон доносятся крики, смех, ругательства и радостные приветствия. Весь порт забит людьми, ведьмами, магами, нафэнцами. Они кишат по пристани, словно потревоженные мальки.
«Кровавая роза» причаливает и тут же спускает трап. Жанна показывает подошедшему портовому стражнику, одетому в белый хитон и сверкающие золотые доспехи, разрешение на причаливание. Мужчина долго читает документ, недовольно скривив лицо, но всё же кивает.
Руиль смотрит на свои связанные руки. Повозка раскачивается из стороны в сторону, подпрыгивая на кочках.
– Зачем было похищать меня? – спрашивает парень, поднимая взгляд на Гаю. – Я бы и так за тобой пошёл.
– Знаю, – отвечает наёмница, – но ты бы обязательно рассказал всё этим пиратам, а мне это было ни к чему.
– Сэйла была права, не стоило тебе доверять.
– Такова уж моя работа, – пожимает женщина плечами.
Так проходит первый день в пути: в напряжённой тишине, перемешанной со скрипом колёс. Весь второй день Руиль пытается разговорить наёмницу, выведать у неё хоть каплю информации о том, куда его везут и что собираются делать. Но Гая отвечает уклончиво, уходит от темы, переключаясь на обсуждение погоды или природы вокруг. На третий день на Руиля наваливается хандра. Он разглядывает местные пейзажи, которые раньше никогда не видел, но не чувствует при этом никакого восхищения.
Природа Южного Леурдина уникальна: всё вокруг укрыто зеленью. Деревья, высокие и витые, тянутся к небу, окутанные длинными лианами. Стволы у них массивные и покрыты мхом, а листья большие и густые, практически не пропускают солнечный свет. Дорога извивается то вверх, то вниз, иногда петляя над глубокими обрывами, а иногда пересекая бурные реки через широкие подвесные мосты. Возможно, не будь руки барда связаны, а сам он буквально похищен, Руиль бы с особым интересом рассматривал всё вокруг и пытался запечатлеть в памяти каждый уголок прекрасного пейзажа.
Кожа под верёвками чесалась и болела. Шершавая поверхность жгута натирала запястья, и Руиль старался как можно меньше двигать руками, чтобы не травмировать их лишний раз.
Очень хотелось помыться. От жары всё тело потело, и одежда противно липла, натирая в самых неприятных местах. Кожу головы будто пронизывали тысячи мелких иголок. Желание почесать голову росло с каждым часом, но запускать пальцы в сальные волосы совершенно не хотелось. Они ехали без перерыва, останавливаясь только чтобы зайти в отхожее место да пополнить запасы. В одну из таких остановок Руиль попытался сбежать, но мужик, всё время крутящийся рядом, перехватил его за шкирку, а Гая дала такую сильную пощёчину, что оставила кровавый след от ногтей. Обескураженный бард в тот момент застыл в изумлении и медленно поднял взгляд на наёмницу, но Гая улыбалась ему, как будто ничего не произошло, и Руиль подумал бы, что так и есть, если бы не кровь, стекающая по щеке. С того момента он больше не пытался спастись и даже рот открывал только чтобы ответить на пустые вопросы Гаи.