– Это потому что я поднялась на него всего три дня назад.
– Три дня назад? — недоумевает Руиль. – На архипелаге? Но как вас никто не заметил?
– Иногда, если вести себя как все, можно слиться с толпой, – отвечает Гая.
– Но кто вы такая?
– Я...
– Эй, бард! – слышится приближающийся голос Приама. – Где ты пропадаешь? Капитан хочет видеть те... А ты ещё кто?!
Чуть поддатый квартирмейстер, держа в одной руке открытую бутылку рома, второй вытаскивает из ножен палаш и наставляет на Гаю.
— Как ты попала на корабль? – его лицо искажается в суровой гримасе. — Отвечай!
– Какой красавец, – елейно улыбается Гая, подходя к Приаму ближе.
Она касается его оголённых ключиц и, начиная обходить мужчину, ведёт пальцем дорожку по груди, плечу и спине.
– Но, к сожалению, нафэнцы не в моем вкусе, – шепчет она ему на ухо.
Приам дёргается, отталкивая тонкую руку.
– Повторяю последний раз, — грозно шипит он. — Кто ты такая и как пробралась на корабль? Если не скажешь, я выброшу тебя за борт.
Гая приближает своё лицо к лицу Приама и выдыхает томно.
– А ты попробуй.
Последние остатки алкогольного опьянения испаряются с лица Приама. Глаза его загораются раздражением. Он делает глубокий вдох и кричит так, что галдящие на палубе пираты затихают.
– Посторонний на корабле!
После его крика на нос корабля прибегают Дагмар, Марсия, Сэйла и ещё несколько пиратов, а затем приходит капитан. Жанна быстрым взглядом изучает обстановку и, подойдя к Гае, спрашивает то же, что и Приам, приставив лезвие палаша к горлу женщины.
Ветра нет. Корабль мягко покачивается на волнах. Жанна хмуро вглядывается в укрытое перистыми облаками небо, вдыхая дым из своей трубки. Марсия, стоящая рядом с ней, смотрит на небо через линзы своих инструментов, записывая координаты корабля. Оглушающий звон колокола оповещает об обеде.
– А какая она? Моя бабушка? — спрашивает Руиль у Гаи.
Женщина улыбается.
– Она... довольно известная личность. Может показаться высокомерной, но достаточно добра.
Они сидят на вантах, держась за верёвочные тросы.
– Почему она не пыталась найти меня раньше? — спрашивает Руиль, болезненно поджимая губы.
– Почему же? Пыталась, — отвечает Гая, — но твой дядя Урс слишком хорошо тебя прятал.
Руиль смотрит на неё, не зная, верить её словам или нет. По лицу Гаи совершенно нельзя понять, врёт она или нет.
Бард достает из кармана листок с изображением своих родителей и долго смотрит на него, поглаживая шершавую бумагу большим пальцем. Это стало неким ритуалом — разглядывать лица отца и матери в моменты грусти и сомнений. Так Руиль успокаивал встревоженное сердце.