– Ишь, какой дерзкий, – усмехается Приам. – До сих пор не понимаю, почему капитан решила тебя оставить. Мы могли взять барда в любом прибрежном городе и не такого урода, как ты. Впрочем, уже ничего не изменить. Помрёшь в море – буду только рад, а если выживешь, то наверняка сбежишь при первой возможности.
Слова квартирмейстера режут не хуже ножа.
– Прошу вас, – прижимая к груди лиру, Руиль чувствует, как начинает дрожать голос, а в уголках глаз собираются слёзы. – Что вы хотели мне сказать?
– Ладно, не буду тянуть, – Приам делает ещё один глоток. – Хотел поговорить о твоей лире, – он указывает на инструмент горлышком бутылки. – Ты говорил, что она досталась тебе от отца?
– Да, – кивает Руиль.
Приам снова прижимается губами к горлышку, не уводя глаз от инструмента. Он хмурится, дёргает уголком губ и вздыхает, будто сам не рад тому, что собирается сказать.
– Что ж, не знаю, откуда он её достал, но если это то, о чём я думаю, то… Слышал ли ты когда-нибудь легенду о разделении Леурдина?
13-й ульфэя 3780 года по ниафенскому календарю.
Воды Туманного моря.
– Марсия, какова наша скорость? – серьёзно спрашивает Жанна, не сводя взгляда с приближающейся полоски тумана.
– Семь узлов, капитан, – отвечает штурман.
– Компас?
– В рабочем состоянии.
– Курс ветра?
– Не совсем для нас удачный. Три румба против. Придётся идти по левому бакштагу.
– Ясно, – Жанна разворачивается и зычно кричит команде: – Спускайте лисели! Пойдём под полными парусами!
– Штурвал?
– Я возьму на себя.
Марсия кивает и ещё раз смотрит на компас, чья стрелка указывает ровно вправо. Оживлённая команда носится по кораблю, делая последние приготовления ко вплытию в опасное Туманное море. Руиль стоит на носу фрегата, не в силах оторвать взгляд от бесконечного горизонта тумана. Кажется – он начинается у самых облаков и теряется в морской пучине.
Руиль чувствует напряжение команды. Лёгкий отзвук страха и неуверенности, что пропитывают каждую щель корабля. Видно, как все чего-то ждут, чего-то опасного, непредсказуемого. Это пугает барда. Он наблюдает за резкими движениями матросов, их перешёптываниями и короткими взглядами, брошенными на приближающийся туман. За Марсией, что не отрывает взгляда от компаса, за Сейлой, сидящей наверху, за Приамом, что контролирует работу пиратов. За Жанной, которая стоит у штурвала.
Она великолепна в глазах Руиля. Сильная и отважная, но так и излучающая нежность и женственность. Её по-детски мягкое лицо, серьёзный взгляд и соблазнительные формы фигуры заставляют сердце барда трепетать каждый раз при взгляде на неё. Руиль часто наблюдает за Жанной украдкой. Перебирая струны лиры, он смотрит, как она раздаёт указания, ругается и смеётся, пьёт ром прям из горла так, что капли текут мимо рта во впадинку груди. В эти моменты в груди Руиля что-то расцветает и начинает порхать, а внизу живота, наоборот, тяжелеет.