Мама зашла в «свою» комнату, а я поставил на «наш» столик чашки с чаем, вазочки с ежевичным и смородиновым вареньем и мёдом, и индивидуальные «розетки» для того же самого. Чтобы макать сушки.

— Колбасы хочешь? Или есть?

Светлана покрутила головой.

— Ты, какой-то взрослый стал. Взгляд у тебя… взрослый.

— Так мы же каждый день взрослеем, — усмехнулся я. — Не виделись давно. Соскучился.

Ну, да… Измял меня всю, Медведь.

Дверь в комнату мы не закрывали. Я помнил, что мама не любила. Та сторона была северной, а значит тёмной, даже с отдёрнутыми шторами. Но нам и не надо было закрываться.

Закончив с чаем, мы собрались уходить.

— Я на тренировку, мам, — сообщил я.

— Светлану проводи, — посоветовала она.

— Обязательно!

Мы вышли из дома и поползли на сопку по пробитой многими, и моими тоже, ногами тропкой. Напрямик. Можно было по дорожкам, но это как по серпантину, в три раза дольше. А так, прыг-скок, с камня на бугорок и мы уже у линии капитальных гаражей. Практически, рядом с тем, который мы арендовали. Я поклацал замками, раскрыл одну створку ворот. Вывел моего красавца и «сполдрыга» завёл моцик.

Компрессия у него была мощной и очень многие новички ломали о рычаг стартёра ноги. Отдача была у него сумасшедшей. Но я про норов своего скакуна знал, и пока успел ногу убирать, ха-ха…

Мотоцикл взрычал, аки тигр, я надел шлем и помог надеть Светлане. Она дышала взволнованно.

— А ты умеешь? — спросила она.

— Права же получил. Там с этим строго.

— Но когда ты научился?

— Так, мы же на мопедах гоняем с пятого класса. Садись-садись… Не бойся, — поторопил я Светку и неожиданно для себя, отбивая по сплющенному с боков бензобаку ритм лезгинки, пропел. — Ойся, ты ойся, ты мен не бойся. Я тебя не трону, ты не беспокойся.

Светлана улыбнулась.

— Джигит, панимаешь, — проговорила она и расстегнув пальтецо и подобрав его повыше, перекинула ногу через седло.

— Холодно — сказала она.

— Слазь, — сказал я.

— Чего это? — удивилась она, но слезла.

Слез и я взял в гараже бабушкин вязанный из ленточек круглый коврик. Дома у нас он никак не приживался. Мама его игнорировала.

— Хе-хе… Точно, как на скакуне.

— Садись, да поехали.

— Всё равно холодно.

— Рано ты на такие тонкие колготки перешла, — сказал я.

— Э-э-э… Ты, прямо, как мой папа…

— А ты думала. Мне тебя беречь надо. Застудишься ещё.

— Хи-хи-хи-хи, дурак, — сказала Светка, крепко прижалась к моей спине, обхватив меня руками, и мы тихо поехали.

Большой бедой моего мотоцикла было то, что у него легко снималось седло вместе с задним хромированным крылом и японской фарой. А под седлом стоял аккумулятор, очень дефицитная по этим временам вещь. Папа предложил наварить дужки и повесить навесной замок, но я воспротивился, ссылаясь на эстетичность. И мы «впендюрили» внутренний замок. Повыёживались, конечно, немного, однако, получилось. Ещё отец, по моей просьбе сделал две замковые цепи, которыми я блокировал оба колеса.