— Михаил.

— Константин Георгиевич Кутьин. У них, Миша, есть своё дзюдо в Кодокане, а есть спортивное. Международное. И это две очень большие разницы.

— Чем же они отличаются? — спросил я, зная ответ.

Да, что там, ответ, я изучал дзюдо именно Кодокана и в Кодокане. Три года прожил в Японии. Правда, уже в весьма зрелом возрасте, но третий Кодокановский дан получил.

— Ха! Миша, — Константин расплылся в улыбке. — Они изучают формальные парные комплексы приёмов, их называют ката, технику реанимации — каппо, я уж не говорю о духовно-нравственных аспектах. Очень многое у них увязывается с концентрацией внимания, сосредоточением, с погружением в особое состояние, называемое «дзэн». И в Кодокане существует собственная система присваивания дзюдоистам степеней кю и дан, независимая от рангов, которые присваивает Международная федерация дзюдо. Некоторые японские дзюдоисты и вовсе не выступают на международных соревнованиях. Все чемпионаты Японии проводятся только по регламенту Кодокана.

Мысленно пожимая плечами и удивляясь экзальтированности попутчика, я делал удивлённое и заинтересованное «лицо», хотя особой разницы между международным дзюдо и японским я не видел. Да, японцы много времени проводят в формальных схватках, нарабатывая контратаки из разных положений и схемы. Да, они сосредоточены и сконцентрированы. Да, они погружаются в психологию и духовную сферу. Да, японцы будут долго удерживать первенство на разного уровня международных чемпионатах. Но я знал, что суть не в особенностях тренировок, а в национальной особенности японцев: психики и иных традиционных видах спорта. Дело было не в дзюдо, а в культуре и готовности кланяться, пряча в руке кинжал.

Потом у меня в голове вдруг всплыла фамилия «Кутьин».

— Кутьин, Кутьин… Что-то до боли знакомое, — думал я, «ковыряя» свой мозг.

— А ваш брат в какой весовой категории борется? — спросил я.

— Я же сказал, до семидесяти четырёх, как и ты. Э-э-э… А почему ты сказал, что он мой брат?

— В смысле? — удивился я. — Вы же сами сказали: «мой ученик, мой брат, тоже в турнире участвует».

— Да? — нахмурился он. — Вроде, не говорил, что брат. Хм. Ну, ладно. Он младше меня на восемь лет. И я его уже шесть лет тренирую. А ты сколько занимаешься?

— Четыре года всего.

— Четыре года и второй спортивный разряд? Нормально. И это ведь реальный второй, а не перевёрнутый первый юношеский [1] ! Хорошо! У брата первый. На этом турнире хочет кэмээса получить.

— Как это? — удивился я. — Нам же по шестнадцать и КМСа можно только на чемпионате СССР получить.