— Спасибо, пап.

Про переделку «Ноты» я ему пока решил не говорить. Надо было ещё найти схему предусилителя. Но это нужно с Громовым Серёгой поговорить.

Я проснулся в шесть часов под гимн «Советского Союза». Так было всегда, кроме субботы и воскресенья. У родителей была пятидневка, и они отдыхали два дня, а мы учились шесть дней в неделю и выходной имели только один.

Я сделал хорошую зарядку минут на сорок с растяжками, отработкой стоек и ударной техники.

Многие каратисты, как это ни удивительно, терпеть не могут длинные стойки. А я их всегда любил. Ведь они тренируют не только устойчивость, но и растяжку с правильным ударом ног. Дзенкуцу дачи — задний удар, называемый японцами «уширо гири». Стойка «Фудо дачи» — боковой удар «ёко гири» и круговой «маваси гири» в конечной стадии. В стойках отрабатывается сила опорной ноги и работа бёдер и таза, нарабатывается импульс. Как не любить низкие и длинный стойки? Не понимаю.

В ванной я принял душ, размотал бинт и аккуратно помыл голову. Волосы у меня были русые — почти соломенного цвета — и длинные. Едва не до плеч. Тренер вечно пенял меня за мой причесон. Расчёсывал я их наверх и назад, и получался прямой пробор. Впереди волосы были короткими. Причёска была модной и называлась «ветерок».

По причине нахождения школы в пятидесяти метрах от дома, мы с Валеркой зимой верхнюю одежду надевали крайне редко. Я и сейчас надел рубашку и тонкий синий пуловер. Воротник белой рубашки я выпустил наверх. В джинсах я смотрелся, словно плэйбой, сошедший со страниц журнала «Бурда Мода». Этот журнал тоже иногда у нас появлялся. Мама брала его у знакомых и переводила на кальку фасоны платьев.

— Красавчик, — сказала мама, покачивая и крутя головой, чем выражала осуждение.

Она осмотрела мою голову и спросила:

— Не рано повязку снял?

— Хм. Ты скажи. Тебе же виднее.

— Вроде не кровит нигде.

— Ну, вот и ладно.

Выйдя из подъезда, я быстро пробежал вдоль дома — было ветрено — и поднялся по расчищенной от снега лестнице к школе, обгоняя младшеклассников. Под мышкой у меня был серый портфель-папка с учебниками и тетрадями, а на сердце тревога. Вчера я почитал учебники и, вроде как, подготовился к сегодняшним урокам, но представить себя отвечающим урок перед классом я не мог. Не думал, что с этим у меня будут проблемы. К моему удивлению, я сильно боялся. Ещё вчера — нет, а сейчас начал мандражировать.

Первым уроком была алгебра и я, войдя в школу через боковой вход, направился на третий этаж и тут же у лестницы столкнулся с Ерисовым, поднимавшимся снизу, где была раздевалка.