Но тётка Маруся — сестра отца — жила в деревне, в старом деревянном доме, где вырастила четверых детей и сейчас доживала жизнь вместе с мужем. Однако, дети её не забывали и приезжали обрабатывать большой огород.

У тётки во дворе имелся небольшой сад со сливами, яблонями и разной ягодой и пчелиные ульи. Как рассказал мне отец, пока мы шли от станции на дальний край деревни, опухоль в груди тётка обнаружила давно, но к врачам не обращалась. Когда обратилась сказали надо удалять, но гарантировать что это последняя операция, не могли. Тётка на операцию не решилась.

В конце мая все огородные дела уже окончились и селяне занимаются, в основном, домашними работами. Со стороны теткиного подворья раздавался звук распиловки брёвен, который мы услышали от самого перекрёстка. Подойдя ближе увидели высокие козлы, на которых лежало бревно, которое распиливали вдоль большой двуручной пилой Дядька Николай со старшим сыном Дмитрием.

Митя стоял наверху и увидел нас первым. Он привстал, распрямив спину, и сделав ладонь козырьком, посмотрел вдоль дороги.

— Кухню строят, — сказал отец. — Видишь, как мы кстати.

— О! Дядя Вася с Мишкой приехали! — сказал Митя, поигрывая грудными мышцами. — А я думаю, кто это на речку идёт?

Дмитрий был кузнецом и своим спокойствием, телосложением и даже добродушным лицом очень походил на былинных богатырей. По крайней мере, я их себе такими и представлял.

— Василий! — вскричал дядька Николай. — Какими судьбами⁈ А мы мне хоромы строим.

— Так я же знаю, Николай. Мы же в начале мая её начинали. И Сашка был. Думал, вы уже закончили её.

— Закончишь с ним! — буркнул Митя. — Как нижние венцы с вами положили, так он и запил. Только вот, два дня, как отошёл от пьянки.

— Сейчас и выпьем, — радостно сказал дядька. — Маруся! Василий приехал!

— Ну, всё, — сплюнул Митя. — Построили кухню. Ему только повод дай. Он же сейчас побежит до деда Коли Мишкиного и всё, ищи его свищи.

— И пусть бежит. Мы сейчас с тобой…

— Так вы к нам⁈ — обрадовался Митя. — А я думал, к бабе Тани. Она там какраз помидоры досаживает.

— Не, мы к вам. Лекарство матери привезли. Говорят, помогает. Какое-то мумиё. Из Алтая.

Митя махнул рукой.

— Говорили ей когда ещё: «Иди к врачам!», а она всё: «Рассосётся, да, рассосётся»… Рассосалось. Пол груди резать надо.

— Ну, вот, ещё попробуем и, не поможет, с собой во Владивосток заберём.

Отец врал, как по писанному. Но мы, да, мазь какую-то, замешанную на рижском бальзаме, привезли. Пахла она вкусно.

— Василёк, — услышали мы голос тётки Маруси. Она была сильно старше отца и отец почитал её, как вторую мать. — Мишаня! Откуда вы взялись? К бабе Тане приехали? Так, были же в начале месяца. На дне рождения Филипповича же…