— Догнали они эсминец… Там, короче, они сейчас. Шуруют. И правильно ты делаешь, что не убиваешь пока никого. Бах по голове, связал и в канатный ящик… Да-а-а… А не бритвой по горлу и в колодец, ха-ха-ха…
— Мы же гуманисты, — скривившись, сказал я. — По правде было бы по-другому.
— Зато, этот фильм можно будет отнести к юношеским.
— Да, вы будете кушать, или нет? — с шутливо грузинским акцентом спросил Николай.
— Ага, — хмыкнул я. — Садитесь жрать пожалуйста.
— Игорёк, — позвала гостья и повторила на распев. — Иорё-о-к. Просыпайся, а то снова ночью не уснёшь.
Игорёк зашевелился, перевернулся на спину и открыл глаза.
— Мне приснилось, что я под водой плавал? — спросил он.
Вечером мы всё-таки уехали «домой». Мы погрузили вещи в «буханку» с красной надписью «техническая», сами расселись по машинам и разъехались в разные стороны. Меня повезли по военной дороге на «Тихую», а Ирину Юрьевну с Игорьком — в санаторий. Гостья попросила рукопись взять с собой дочитать. Я сказал: «У меня ещё есть». На том и расстались. Маску с трубкой Игорьку я подарил. Договорились созвониться.
— Спасибо за подаренный моему сыну день, — поблагодарила Ирина Юрьевна. — Хотя… О чём это я. Какой день, если речь идет о жизни.
— Говорю, же он и так прожил бы долгую жизнь, — сказал я.
— И не бедную, и за границей, — хотелось добавить мне ещё, но не добавил, а подумал. — Ну почему внуки генсеков уезжали жить за рубеж? Боялисьрепрессий? Да и многие дети… А вот Ирина Юрьевна не уехала.
Она позвонила мне на следующий день вечером и пригласила на экскурсию по островам, как она сказала. По ближайшим. На катере. Я, естественно, согласился. День я провёл продуктивно, занимаясь тренировками и печатью фотографий. Вчера я тоже вечером ещё будучи на Шаморе пробежал кросс туда-сюда до Емара и сделал заплыв от мыса до мыса и обратно. Это около пяти километров по асфальту и столько же по морю. На всё про всё потратил два часа тренировок.
— Да ты молодец, — сказала тогда гостья. — Ты настоящий спортсмен.
Охранники тоже одобрительно покивали. А для меня сейчас такие нагрузки стали привычной нормой. Я даже как-то не заметил, что подошёл к своим лучшим физическим показателям, которых достиг к двадцати пяти годам. Это физическим, да. А в профессиональном каратэковском плане эту планку я уже преодолел. Не говоря уже про скорость, резкость и боевое чутьё. Ещё пострелять бы побольше.
Катер был небольшой и не особо скоростной. Чапал он со скоростью узлов пять по рейду, а за проливом Босфор Восточный прибавил ходу до десяти. Я знал этот тип катеров. В будущем они станут малыми рейдовыми катерами перевозящими рыбаков и моряков с судов на берег и обратно. Вмещали катера человек двадцать пассажиров, не больше. А может и сейчас они были рейдовыми, кто знает? Но этот назывался «разъездной командирский». Я спросил Николая, он узнал у командира катера и «доложил» мне, ха-ха…