Я хотел сказать, что рассыпался карточный домик, который я выстраивал, но понял, что это будет выглядеть слишком символично.
— Обидно даже, — закончил я.
— Сам виноват, — сказал Ефрем. — Зачем не сказал, что ты шаман.
— Ты, Ефрем Александрович, нормальный? — грубо спросил его я, начиная злиться. — Какие шаманы? Я ввёл себя в боевой транс. Тебе такое понятие знакомо?
Удэгеец посмотрел на меня, и серьёзно сказал:
— Знакомо. Но только потому, что я сам немножко шаман. И поэтому я здесь самый сильный борец. И поэтому со мной тоже никто не борется.
— А со мной ты, значит, решил побороться, хоть ты и шаман? — заключил логично я. — Значит, тебе шаману можно бороться, а мне нельзя?
Ефрем задумался и смущённо откашлялся.
— Забыл я про это.
И тут же его лицо воодушевилось и н даже улыбнулся.
— Но теперь нам можно бороться. Ты ведь тоже шаман.
— Зашибись! — сказал я с чувством.
Подошёл Юрик.
— А, что случилось? Почему все разошлись? — спросил он.
— Меня за шамана признали, — сказал я.
— Ну, и что? — спросил спокойно Юрик, словно я всю жизнь тольк и был шаманом.
Ефрем посмотрел на меня, потом на Юрика, потом снова на меня. И улыбнулся ещё шире.
— А-а-а… Значит ты знал, что ты шаман, — злорадно сказал он.
— Я знал, что я лечить могу, — сказал я, начиная истерить и едва сдерживаясь. Меня начало трясти. Это был адреналиновый откат. Я аж подпрыгивал.
— Лечить? — с интересом спросил Ефрем. — Что лечить?
— В-в-в-сё, — только и смог выговорить я. — П-п-п-о-ш-ш-ш-ли в-в-в-ы в-в-в-с-с-с-е!
Я сбросил куртку-самбовку, накинул свой шёлковый «прикид», надел кирзовые сапоги, просто ссунув в них ноги, и сказал:
— П-п-п-ошли, Юра. Ну его нахер этот Б-б-б-и-ик-ин.
Получилось, что я смачно икнул и Юрик рассмеялся.
[1] Иккё — это метод выведения из равновесия и удержания противника с воздействием на локтевой сустав. Название также может означать «первый принцип» или «первый момент».
Я так разнервничался, что не заметил, что к нам подошёл шаман и обратил на него внимание только тогда, когда услышал, как с ним поздоровался Ефрем.
— Здравствуйте, Василий Иванович.
— Здравствуй, Ефрем. Познакомь меня с твоим странным гостем, — проскрипел старик.
Я обернулся. Вблизи шаман выглядел ещё более старым, чем издали. Да и как я его видел? «Боковым зрением»? Тысячи морщинок испещряли его лицо, так, что и щёлки глаз тоже казались морщинками. Могло показаться, что он стоял с закрытыми глазами, но нет. Искорки зрачков всё-таки поблескивали.
Меня продолжало потряхивать, словно только что заведённый дизельный двигатель трактора «Беларусь». У бабушки Тани в Губерово через дорогу жила семья Мушенков, глава которой дядя Коля работал трактористом в совхозе и трактор оставлял возле дома на улице. И я видел, как это трактор вёл себя, когда его заводили на морозе в минус тридцать. Вот и меня так же колотило, как и тот трактор.