— Я-то как потом до дома добираться буду?
— Я тебя на машину посажу, — успокоил брата Дункай. — Не переживай.
— Неправильно это! Вместе ушли, вместе должны и вернуться. Митя переживать будет. Тётя Маруся…
— Ты за них не переживай. Всё нормально будет. Правильно тольк сказать надо. Мол, Мишка у местных задержался. Пацанят тренирует. И вопросов не будет. С тебя и взятки гладки.
— Так, я за тебя переживаю. Я старший брат или не старший. Ты меня слушаться должен!
— Юр, давай завтра поговорим? Зачем на сон грядущий нервы трепать? Сказано же. Ждите нас трое суток. Вам как раз столько спускаться, чтобы поохотиться. А потом ещё двое, чтобы мяса накоптить. Мы быстро. Метнёмся кабанчиком, снимем со староверов хворобу и назад. Там три километра всего по тайге.
— Ну, да, — покивал головой Дункай и снова с интересом посмотрел на меня. — Где-то так. Ладно! Мы с Ефремом ложимся, а вы, как хотите. Ефрем умаялся, а я переволновался. Старик уже. Нервы не те.
— Ой, гляди ка, старик, — снова не выдержал Ефрем. — Я бы с тобой сейчас и бороться бы поостерёгся.
— Правильно! Кто тебя, охламона, бороться учил? — спросил довольный Дункай.
Так, перешучиваясь, они разошлись по своим спальным местам: надувным матрасам и спальным мешкам.
Ночи на Бикине — это что-то вообще фантастическое. В июне из-за кровососущих на звёзды особо не налюбуешься без накомарника, а это, конечно, не совсем то, чего бы хотелось наблюдателю. А вот в октябре Млечный путь протекает мимо тебя ещё одной рекой и звуки воды сливаются со звуками, приходящими от звёзд, и от которых, вроде как, веет холодком. Космос же! А там холодно!
Сейчас я лежал, смотрел на звёзды и представлял, что это камешки, на которых звёздная река спотыкается и булькатит. Ветерок хорошо обдувал плёс, крылатой вошкотни вокруг лица не наблюдалось и накомарник я расстегнул. А звёзды я никогда не понимал. Говорят, что от них «летит свет» несколько миллиардов лет. Что летит? Куда летит? В разные стороны? Так, от всех звёзд летит! Если что-то летит от всех звёзд, почему тогда не сталкивается то, что летит, друг с другом. И сколько это что-то может лететь?
— Мокрец, конечно, залезет и погрызёт там, куда доберётся, но и хрен с ним, — думал я.
Тело постепенно адаптировалось к Бикинскому биому и, между прочим, гораздо быстрее, чем в «тогда». Просто, я категорически запретил себе чесаться. Но стоит только чуть-чусть чесануть в одном месте — эксперимент будет сорван. Надо выдержать хотя бы неделю и чесотка совсем пройдёт. А нет чесотки, нет и волдырей-болячек. Ну, покусали, ну, попили кровушки, и на здоровье… Не жалко. Её на всех хватит.