Поэтому и организовал я тур по Бикину, что могу быть заперт в «золотой клетке». Да и про вымирающих от эпидемии старообрядцев я не выдумал. Прочитал в старом гэбэшном отчёте. Дело рассекреченное лежало в архиве. Бери и читай.

Вот и было там упомянуто, что за два года до указанного в книге события, началась в селении простудная эпидемия. Она то прекращалась, то возобновлялась и в итоге выкосила более ста человек. А в итоге добила и остальных, так как через год селение совсем опустело. Хотя, последние жители, видимо, куда-то ушли. Потому что тел умерших обнаружено не было. Жители от лекарств и от медицинского обследования отказались.

В своём «прошлом-будущем» я склонялся к старообрядческим традициям, но дальше нательного креста без распятия, в своих действиях не пошёл. Побоялся изменить церкви. И в старообрядческий храм тоже не ходил. Считал, что как крестили, таким и должен следовать традициям. Не моё это дело, решать, кто прав, а кто нет в православно-церковном споре.

А здесь, когда меня крестил отец Фёдор я сразу отказался от креста с распятием Христа и мы много спорили с духовником. Крест я от Фёдора взял, но сделал себе такой же, но «чистый». Из олова отлил. Имелся у отца оловянный припой. Сделал в глине оттиск, залепил «лишний» рельеф, расплавил олово и залил. Этот крест осветил мне отец Фёдор. Его-то я и носил на шее. В молении использовал короткую Иисусову молитву, как молились и старообрядцы. Поэтому встречи с ними я не опасался и ожидал нормальный приём. Ну, а Ефрем, как удэгеец им был не интересен. С язычниками у старообрядцев межконфессионального конфликта не было.

Незаметно уснув под клёкот воды, я проснулся с первыми лучами солнца. Тело хорошо отдохнуло, и требовало разминки. Ею я и занялся, использовав как площадку, узкую песчаную полоску берега. Там меня, машущего руками и ногами, и увидели наши «старики». Юрик ранее видел мои выкрутасы, поэтому внимания на меня не обратил, а только нахмурился, вспомнив, вероятно, что нас ожидает, расставание.

— Чем это ты занимаешься? — спросил, подходя ближе Дункай. — Вроде, как — бой с тенью, только ещё и ногами?

— Так и есть, — согласился я. — Рукопашный бой. Скоро введут его, как спортивную борьбу.

— Каратэ называется, — сказал Ефрем. — У тебя, Миша, хорошо получается! Я видел в Москве. Был у Штурмина. У тебя не хуже получается. У кого учился?

— Есть во Владивостоке….

— Да? — удивился Ефрем. — Не знал, что есть.

— В Артёме есть Жириков, а во Владивостоке, в, соседнем с моим, доме, живёт его ученик Жлобинский Владимир. Вот у него в лесу подсмотрел.