— Слушаю, — пригласил Саптах и даже сделал соответствующий жест, как на фресках на стене. Есть особые канонические положения рук, соответствующие вниманию, говорению, скорби, восхвалению и прочим действиям и эмоциям. Саптах словно с картины сошёл прямо сейчас, настолько картинно выглядел.
— Я видел, что тебе принесли кусок горного хрусталя? Нужно сделать из него вот такую линзу, — естественно, сказал на русском, но с акцентом.
Например, в египетском языке нет звука «л», «з» не такое мощное. Вышло что-то вроде «рин-са». Уж не знаю, что услышал Саптах, но с его лица мгновенно сошло скептическое выражение.
Стекло умеют делать, но оно мутное и цветное, линзы из него не получатся при всём желании. В основном делают цветные бусины, иногда на них ещё навивают несколько слоёв другого цвета. Видел скарабея у Неферу, но там я не уверен, стеклянный ли он. Помимо этого, из функционального у Саптаха ваза имеется, и к ней два кубка — это единственные стеклянные изделия сложной формы, что я видел.
— Следует обработать его, как я покажу, и тогда получится устройство, способное улавливать лучи, и собирать их в пучок. Таким можно зажечь что-то. Если сделать оправу в виде глаза Ра…
— Тише! — Саптах заозирался. — Ты точно не вернувшийся с Полей Иару? Древние умели делать такие вещи. Инкрустировали их в глаза деревянных ликов. Но уже давно их делают из камня, и искусство создавать глаза забыто! А про собирать свет я и вовсе не слышал никогда.
(авт.: рассвет техники приходится примерно на 25-й век до н.э.).
Я сделал любопытное наблюдение: пиком своей цивилизации местные считают время правления Хуфу, создателя Великой пирамиды. А теперь время деградации, мир катится к своему концу и чем дальше, тем больше варварства.
— Возьми самый большой прозрачный камень из коллекции твоей супруги Неферу и убедись сам, — предложил я, но Саптах отмахнулся:
— Говори, что нужно делать!
Надо же, какое доверие. Хотя, мало ли, какие галлюцинации посещали его в бреду, когда он болел. Он часто говорит обо мне, как о возродившемся мудреце древности, да и относится примерно так же, когда нет свидетелей.
Я запросил двух помощников из каменотёсов, и на следующий день мы приступили к работе.
Мне показалось, что Саптах был шокирован, когда увидел, как мы делаем линзы. Под моим руководством собрали примитивнейший деревянный станок. Кусок горного хрусталя приклеивается на смоле к шкиву. Шкив вращается руками, но мы сделали маховик, круглый камень-жёрнов. Если не крутить слишком быстро, биение не имеет значения.
Во избежание истирания весьма толстый и тоже не идеально ровный вал мазали жиром и маслом. Всё это стояло на примитивнейшей раме.