Но я, кажется, понял несколько правил правописания. По крайней мере, сделал забавное наблюдение: все фигурки смотрят в направлении начала текста. Я поискал их на стене и понял, почему он требовал писать два варианта: надписи как бы расходились от статуэтки Птаха. Одни тексты написаны слева направо, другие — справа налево.

Я уточнил, учитель подтвердил мою догадку не без удовольствия, радуясь моей сообразительности.

— Прочитай заклинание и возложи руки на написанное, — приказал он.

Ощущения были не такими яркими, но всё-таки какая-то хека из меня истекла.

— Твой текст взял меньше, — предупредил я Саптаха.

Тот только кивнул, видимо, ожидал такого исхода.

— Тебя не удивляет это, учитель? Мои знаки кривые, а твои — правильные.

— У всего на свете есть имя (рэн). У всех вещей и понятий есть своя суть, ка . Произнося истинные сокрытые имена вещей, боги воплощали их из первоначального хаоса, наделяли их ка , вдыхали в них свой хека . Понимаешь?

— Нет, — признался я.

— Твой текст больше похож на акт первоначального творения. Хороша ли форма знаков, плоха ли, но процесс творения более совершенен. Когда я буду писать тот же текст во второй раз, зная всё содержание, осмыслив его, у меня выйдет лучше. Теперь понял?

— Мне нужно поразмышлять над твоим уроком. Правильно ли то, что чем тщательнее мы подражаем деяниям богов, тем лучше результат?

— Всё во всём. В творении отражается творец. Все вещи помнят о том, как они были сотворены. Мы не совершенны. Нам не дано знать, как боги творили этот мир. Тайны божественной магии нам не постичь.

Саптах сказал это с грустью, смотря при этом на статуэтку Птаха.

— А теперь ступай. Плети коврик для письма, — мужчина улыбнулся устало и вытолкал меня из ритуальной комнаты. — И помни, что мысли тоже можно вплести в предмет. Так что не думай о болезни, из-за которой ты плетёшь циновку. Думай о её пользе.

Сам он пошёл куда-то один, не взяв с собой двух вооружённых охранников. И паланкином не воспользовался.

Подозреваю, что собирается испытать свитки на способность отгонять крокодилов.

Я сплёл и коврик для письма, и циновку для сна, и даже подушку. В древности все спят, кладя голову на жёсткую подставку. Бедняки — на кирпич, богатые на специальную конструкцию, положив на неё тоненькую подушку. Видел такую у деда, он купил её задорого. Точнее, обменял: египтяне не знают денег, только бартер. Впрочем, металлы по весу могут в какой-то степени быть аналогом монет.

Самое дорогое — серебро. Разведанных месторождений нет на территории Двух Земель, так что это редкий привозной металл. Железа и вовсе никто ещё не знает, так что о его товарной ценности говорить не стоит, это просто экзотика. Видел в музее нож из метеоритного железа, сказали, что он дороже золота, но понятно, что курса обмена никто не знает. Его просто-напросто нет.