Я вздохнул, отбросил эти мысли, брякнул погремушкой и, стараясь говорить торжественно, начал нараспев, на мотив, который слышал не раз в храме Сатис:

— О, Упуаут! Приветствую тебя, Идущего впереди Гора. Владыка провизии и оружия, Великий в короне Уререт, который вышел из чрева матери своей Нут, Старший бог, вышедший из чрева матери своей уже мудрым, и кому Геб завещал наследство свое. Великий бог, Повелитель дорог Росетау (авт.: входа в царство мёртвых) .

(авт.: основанно на тексте «докладчика чати» Сесостри)

Взял свой ритуальный жезл, очертил им круг, обведя всех присутствующих, включая жреца, который ухмылялся, глядя на то, как я ползаю враскорячку. Я ведь нарушаю ритуал, а значит, в моих словах нет силы. Особенно его должно быть развеселило отождествление Упуаута с Анубисом, ведь это он Повелитель мира мёртвых. Эта концепция гораздо более позднего времени, богов смешали из-за того, что они оба собакоголовые. В настоящий момент Упуаут не имеет антропоморфной формы, он пока ещё только бог-волк, а не человек с головой волка. В этом вопросе я не вижу проблемы, чтобы опередить время. Это же не «изобретение» пороха.

Ничего страшного в реакции жреца я не увидел. Пусть думает, что хочет. Ведь единый хаос породил все вещи, а значит изначально все боги — части Единого. Нет тут никакого противоречия.

В сосуде пиво подкрашенное вином. Красным, естественно. Наш гимн ведь направлен к гневливому божеству. Мы просим уберечь нас, а не о плодородии.

— Тот, кто триумфально завоёвывает страны, наделенный хекау ! Твой ка жив, твой хека божественен. Ты, сладостный в радости! Владыка мирры, бык ладана. Получив благосклонность твою, Упуаут, мы умерим свой страх; мы усмиряем свой трепет. Ты запутываешь любого духа на пути твоём. Защити нас от всех исфет в походе против врагов с юга, сегодня и завтра, и после. Защитит нас от всех, кто хочет напасть. Людей, духов и стрел, топоров и всего, что может ранить. Убереги от враждебной хека !

Я опустил пальцы в смесь пива и вина, чтобы почувствовать, наполняется ли оно хекау . Знакомая приятная волна, похожая на статическое электричество, окутала мои кисти.

— Повторяйте за мной, — приказал я воинам, и мы произнесли то же самое, но уже хором. Сначала нестройным, потом весьма громким, а в исполнении некоторых экзальтированных личностей, даже исступлённым.

Первое повторение мы сделали в режиме: я произношу строку, а остальные повторяют её за мной.

Второе — уже все вместе, хором.

Насколько я знаю, видел, прихожанам в храме Сатис не доверяли чтение гимнов, так что причины злобной гримасы на лице жреца Упуаута мне понятна. Он единственный, кто не влился в хор четырёх десятков глоток, видимо, считая всё происходящее кощунством, да к тому же бесполезным.