Анкетсат дама не очень общительная, я бы даже сказал, высокомерная, так что то, что со мной она заговорила первой, меня удивило. Прямо скажу — неприятно удивило.

Ладно, если мне завидует Шерира, но ведь Каапер туда же, и наверное есть ещё немало завистников. Хорошо ещё, что я в их глазах не взрослый, да и в её тоже.

Я как всегда вышел во двор размять косточки после долго сидения, и ко мне пришла её служанка. Сказала, что госпожа Анкетсат желает говорить со мной.

— Кто такая Анкетсат и где она? — спросил я, чем вызвал состояние лёгкого шока у служанки.

— Ты не знаешь великую певицу богини Сатис? — не то с упрёком, не то с удивлением возмутилась она.

— Веди, — не стал я вдаваться в подробности.

Капризничать поводов нет, певица богини — это не аналог певчего в православном хоре. Должность не вспомогательная, а вполне себе жреческая, едва ли не одна из первых ролей. Пожалуй, важнее неё только сам Аханака.

Она не единственная, конечно. У певиц тоже есть своя иерархия, как и у прочих подвидов жрецов. Анкетсат как раз великая, выше прочих.

Боги любят музыку и пение, только с помощью неё можно умилостивить гневных и упросить продолжать одаривать благами милостивых. Музыка — это воплощение порядка и гармонии, а пение — божественного дыхания, дающего жизнь.

Такой способ коммуникации с богами куда более действенный, чем все прочие.

Анкестат жила вне стен храма, вероятно в доме её усопшего мужа. С таким приданным, пожалуй, даже будь она сморщенной старушкой, нашлись бы желающие её соблазнить.

— Подойди, Афарэх, — поманила она меня.

Женщина в очень тонких открытых одеждах сидела в саду. Не очень большом, но довольно изящном и тенистом. В основном тут расли фруктовые деревья, почему-то парные сикоморы (так и сажают у погребений), несколько дум-пальм и гранатовые деревья, правда без плодов.

Скорее всего их обглодали антилопы, священные животные богини Сатис. Пара их бегала по саду и гадила, но специально приставленная к ним служанка тут же убирала.

Без какой-то причины хозяйка дома провела изящной рукой по струнам арфы, которую держала в руках. Может быть, какая-то магическая подоплёка есть у этого жеста.

— Хлеб и пиво, госпожа, Анкетсат, — я приложил ладонь к груди. — Я готов выслушать вашу просьбу.

— Какой интересный мальчик. Твоё сердце не дрогнуло от звука арфы? — едва улыбаясь спросила певица богини.

Точно что-то магическое или ритуальное.

— Кажется, ваш инструмент нуждается в настройке, — не стал я врать. Жа и звучит загадочнее: мол, не просто так на меня твои трюки не действуют.

— А ты довольно прямолинеен, — сказала она, продолжая улыбаться. — Значит, я не ошиблась.