себя в том, что рано или поздно эти сны пройдут, как и чувства к мужчине, какими бы они ни были. Моей мечтой было проснуться однажды и при виде Фобоса не испытать ничего. Ни злости, ни обиды, ни трепета. И пусть я отдавала себе отчет, что происходящее во сне было лишь фантазией и не более, я старалась в жаре споров и выяснения отношений не приближаться к нему. Не знаю, догадывался ли он о моих истинных мотивах или нет, но сначала это его веселило. Он каждый раз одаривал меня снисходительной улыбкой: стоило мне лишь отступить на крохотный шаг. Однако спустя время это стало его злить, и он наступал агрессивнее, распаляясь еще больше с каждым моим аккуратным шажком от него. В конце концов он попытался невзначай узнать, что происходит, но и тут не преуспев, разозлился. Я выстроила между нами стену, заставляя себя с головой погрузиться в отношения со Стефаном и позволив Деметре урвать свой кусочек счастья с Тлеющим. Казалось, все были довольны. Все, кроме Фобоса. – Ты даже сейчас не тут, Даф, – выдохнув, мужчина приложил ладонь ко лбу, – ты не делаешь успехов в темных искусствах. Это плохо… Приподняв бровь, я фыркнула. – Однозначно плохо, ведь это значит, что я не могу изгнать одну темную сущность из этой комнаты. Недобро сузив глаза, мужчина медленно убрал руку от лица и, посмотрев в мою сторону, протянул: – Это ты сейчас о ком? – Да так, ни о ком, – сцепив руки за спиной, я стыдливо провела мыском ботинка по светлому паркету. – Дафна! – угрожающе прорычал Фобос, – Не буди. – Да-да… лихо, пока оно тихо, – подняв руки в примирительном жесте, я двинулась в сторону двери, – в любом случае занятие окончено, и я хочу на свежий воздух. От темных сущностей дышать тяжело. Последнюю фразу я проговорила уже шепотом в надежде, что он не услышит, и попыталась быстро покинуть кабинет, но ретироваться мне не позволили. Тяжелая рука приземлилась на дверь рядом с моей, короткое касание черных пальцев на мгновение обожгло, запах перца защекотал нос. Спиной я чувствовала тяжело вздымающуюся грудь Фобоса, по шее проскользили его длинные волосы. Сердце испуганно забилось, щеки покраснели, подкидывая в голову дурацкие воспоминания о грезах. На секунду замерев, я попыталась проскочить влево, но вторая рука отрезала мне путь к отступлению, фактически прижав меня к двери. Несколько мгновений было тихо, хотя мне показалось, что прошла как минимум пара минут. Затем, коротко вздохнув, он спокойно проговорил: – Не будешь учиться темному искусству, не сможешь выбраться из такой западни.