Отогнав предательские мысли о том, что из подобной западни, вероятно, я могу и не захотеть выбраться, нахмурилась и буркнула в дерево двери: – Не обязательно обладать темными навыками и познаниями, чтобы выпутаться из твоих рук… Это прозвучало несколько двусмысленно. Смутившись, я покраснела сильнее. Несмотря на то что тело мужчины было холодным, дышать с каждой минутой становилось все тяжелее. Духота просачивалась в то маленькое свободное пространство, что отделяло его грудь от моей спины, разогревая воздух в комнате до неприличной температуры. Пряди защекотали шею, у уха раздался насмешливый шепот: – Да? А ты попробуй. Мурашки пробежали от затылка к копчику, дышать стало совсем невыносимо. Каждый близкий контакт с мужчиной заканчивался моим сбитым дыханием и его самодовольной улыбкой, он разгадал это после того, как я стала его избегать. Надо ли говорить о его сытом виде, когда ему открылась правда. Он знал, что продолжал иметь надо мной власть, и пользовался этим, чтобы выбивать меня из колеи. Постаравшись взять себя в руки, я кинула за спину огненный шар, не скупясь на закладываемую температуру. Но по недовольному цокоту мужчины поняла, что, скорее всего, не только не причинила урона, но и промазала. – Кто так целится, Ваше Высочество? – Сам бы попробовал атаковать вслепую, – огрызнулась я, – я же даже не вижу… – А так? Одной рукой, почти не прилагая усилий, он развернул меня к себе лицом, придвинувшись еще ближе, сильнее прижимая меня к двери. Затылком я ощущала дерево, грудью – мужчину. По бокам ходы к отступлению были все еще перекрыты его руками. Его губы были непозволительно близко, и я знала, что румянец, который он видит на моих щеках, сбитое дыхание и тяжело вздымающаяся грудь приносят ему неимоверное удовольствие. Опустившись ниже, ближе ко мне, он провел кончиком носа по моему шраму и, задержавшись у уха, хрипло прошептал: – Атакуй сейчас, теперь ты видишь цель… Тяжело сглотнув, я приподняла одну руку на уровень его груди и, призвав в ладонь магию, замерла. Мы не двигались. Фобос застыл каменным изваянием, также прижимаясь к моей щеке своей, и даже, как мне казалось, не дышал. Его кожа была прохладной и позволяла мне не лишиться рассудка в жарких объятиях мужчины. Пытаясь отрезвить себя, я подумала о художнике, с которым мы договорились после обеда пройтись по топям, но даже эта мысль не возымела эффекта. Все внимание перетягивало опасно близкое присутствие мужчины с удивительными серыми глазами. Магия в ладони слабела и отдавала легким зудом,