рябины, сухих огненных и золотых листьев, да поздних цветов. Пусть девушке он был уже ни к чему, но дышать мне стало легче. Деб постоянно твердила: – Ей ты уже ничем не поможешь. Помоги хотя бы себе! И я соглашалась, молча кивая, принимая ее позицию. Чтобы все равно каждую ночь, перед тем как провалиться в грезу, мысленно просить прощения у девушки, которая могла бы жить. Мне чудилось, что тяжесть в груди с каждым днем лишь усиливается. А иногда я просыпалась с ощущением легкости. Нон`Мортем я больше не принимала снова, переживая из-за тяжелых побочных эффектов. Зелье напоминало цветень – стоило принять лишь раз, и после приходилось делать это снова и снова. Потому что без него было уже гораздо хуже, чем в самом начале. Вспоминая, как тяжело слезала с этого зелья, я каждый раз передергивала плечами. Приятного в этом нет. Вопрос с несоответствием вкусов был все еще открыт, мне предстояло узнать у Вельмы, что же она туда добавляла. Будни были одинаковы, за редким исключением. В большинстве своем это напоминало зацикленность перерождения, все повторялось, менялась лишь последовательность действий. Иногда, когда становилось совсем тяжело находиться в четырех стенах школы, я доставала зачарованный плащ, который мне дарил Ленсифер перед моим первым выходом из замка, и шла на замерзшие, покрытые снегом болота. Там было спокойно, и что удивительно, после инцидента со Снегожей топи меня не пугали. Они дарили умиротворение и спокойствие. Убаюкивая треском веток под снегом, шорохом и скрипом сугробов, туманной дымкой темного леса вдалеке. Порой мне казалось, что болото живое, что Искра погибшей девушки застряла тут, не найдя покой в последующем мире, и стала хранительницей. В такие моменты я утешала себя тем, что раз я не поскользнулась на какой-то замерзшей кочке и не свернула себе шею, значит, она меня уже не винит. – Нет, это не годится. Вставай! Раздраженный шепот Фобоса вклинился в поток посторонних мыслей, заставляя приоткрыть глаза. Недовольное лицо мужчины зависло в нескольких сантиметрах от моего. – О чем ты думаешь, Дафна? – спокойно спросил Тлеющий, но по его глазам было видно, как он зол. – Думаю о том, что твой предмет самый бесполезный из всех, – ответила я с ухмылкой и отодвинулась от него. В тех снах, в которых он иногда мне являлся, частенько происходили вещи, которые заставили меня уяснить одну мысль: наши лица должны быть на приличном расстоянии друг от друга. За такие грезы уже давно не было стыдно перед Стефаном, и я смирилась, продолжая убеждать