плеча его ладонь и, вскочив на ноги, крикнула: – Не смей лезть в мою голову! И играть со мной не смей, слышишь? Я тебе этого не позволю! Крик отлетел от деревянных стен гулким эхом, которое, растворившись в первых солнечных лучах, исчезло без следа. – Дафна, давай просто… – Что? – резко дернувшись, я подалась вперед, – Поговорить захотел? Спустя такое время неопределенности, шуточек и оскорблений? Спасибо, уже не нужно! Глаза мужчины превратились в две щелочки. Фобос поднялся следом за мной и процедил: – Дафна, не буди лихо, прошу тебя. Я пытаюсь наладить! В голове что-то переключилось, стало душно. От атмосферы покоя в комнате не осталось и следа, все стремительно выжигал пожар моей злости. – Наладить пытаешься? – я наступала на него и, несмотря на то что в силе мужчина меня превосходил, он отступал, – Силы наскреб на разговор? Это после того, как ты весь вечер с подругой моей миловался у меня на глазах?! В сознании сорвало все стопы и запреты, которые я себе выстроила. Изо рта вылетали фразы, которые я обещала себе никогда ему не сказать. – Я написала себе сотни писем! Я проплакала о тебе сотни лет, чтобы что?! Чтобы что, Фобос?! Чтобы понять, что никогда не была тебе нужна! Я прошла через боль, мое сердце распадалось на части, сознание умоляло мое тело отправиться к тебе или умереть, – он уперся лопатками в стену, отступать было некуда, – а когда мы наконец встретились спустя столько лет… – я запнулась, растеряв пыл, осознав в ту самую секунду всю глупость развернувшейся сцены, – а когда мы встретились, я просто еще острее поняла, что не нужна тебе. На расстоянии это ощущалось не так болезненно. Сведя голос сначала на тихий, а затем и вовсе на шепот, я замолчала. Меня не волновало, как нелепо это звучало или выглядело. Меня беспокоила только развернувшаяся в груди пустота. Смутные отголоски того чувства, которое я испытала на террасе перед садом. Когда он отверг меня, растворившись в темноте, во всех смыслах. Шорох одежд нарушил молчание, холодные пальцы ласково приподняли мой подбородок, глаза пробежали по лицу и остановились на губах. – Повтори еще раз, – тихо и умоляюще на выдохе произнес хриплый голос. Растерянно нахмурившись, я спросила: – Что? – Мое имя. Окружающий мир перестал существовать. Ноющая боль замолчала, оставляя в моем внимании лишь его взгляд, направленный на меня. Холод пальцев более не доставлял дискомфорта, а скорее ощущался как нежный шелк, пробежавший по коже. Сбросив оцепенение, я отошла на два шага назад. – Тебе не кажется, что