моральный подъем, который аукнется через время раздражительностью и апатией. Прямоугольник комнаты давил. Мысли, несмотря на принятое зелье, иногда путались. Я будто находилась в ужасно душном помещении, и нужно было выйти на свежий воздух, но дело было не в духоте. Чтобы хоть как-то справиться с собой же, я, не глядя, взяла с полки первую попавшуюся книгу. Ею оказались сказки с Испода. Сдвинув брови, я глянула на обложку: книга была не моя. Решив, что случайно присвоила себе имущество преподавателя, я, пообещав себе вернуть ее позже, окунулась в истории. Сказки с изнанки нашего мира всегда нравились мне куда больше. В них выражалась робкая и светлая надежда на существование магии и других миров, волшебного Зазеркалья или Нэверленда, летающих мальчиков или исчезающих котов. В историях нашего мира не было такой составляющей – все это нам было известно истинно, ведь мы жили в мире, в котором возможно все. Вдруг глаза зацепились за пометку на полях. Было тяжело что-то разобрать, видно, она была оставлена Витой впопыхах. Прищурившись, я попыталась ее прочитать: – Рискнул бы проверить?… Пометка была напротив подчеркнутой фразы: «Умереть – это ведь тоже большое и интересное приключение». Хмыкнув, я перевернула страницу. Разбираться с тараканами Виты предстояло Деметре, и я уже заранее ей не завидовала. Однако, по моему скромному мнению, которое транслировалось Деборой, каждая девушка должна была обжечься, чтобы затем встретить того, кто этот ожог залечит. На мысли о подруге я споткнулась. Она наверняка слышала, что произошло ночью, но так ко мне и не зашла. Проглотив горький комок обиды, я вернулась к толстому тому с историями. Тени от деревьев ползли по стенам, движимые заходящим солнцем, в открытое окно врывалось дыхание вечернего леса. Когда ушей коснулись первые звуки флейты и скрипки, я, резко выдохнув, поднялась закрыть окно. Откуда-то слева доносились веселые голоса учеников и нарастающая музыка. Я отчетливо различала в воздухе громкие возмущения Милы и самоуверенные вскрики Брендона. Голоса учителей, которые не успокаивали, а спорили наравне, но посмеиваясь. Опустив глаза на поляну под окном, я облокотилась на подоконник. Закрывать окно мне перехотелось. Хотелось быть частью этого праздника, хотя бы так, в отдалении. Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула, лес пропах яблоками. Сейчас на поляне наверняка витает запах пирогов и кислой рябины. Вот-вот разожгут огромный костер, который будет заниматься до самого утра и не позволит никому из скворцов замерзнуть.