лап он набрал скорость, вылетая в открытые двери. Вечерний воздух теплой волной ударил в лицо, запах персиков и шампанского, разлитого по всей Столице, защекотал, опьяняя и без того сходивший с ума разум. Схватившись за шею зверя, я хотела крикнуть, но горло сдавил приступ кашля, и получилось лишь прохрипеть: – Верни меня в Скворечник… В нос забилась шерсть, которая мешала дышать, она липла к мокрым от слез щекам, щекотала лоб. Запах пыли и луговых трав смешался с уютным вечером и совсем не располагал к предыстеричному состоянию, в котором я покидала дом. Громкие рыдания заглушали загривок хранителя, а те звуки, что умудрялись сбегать, уносил ветер. Быстрый лавировал между домами и людьми, кто-то смеялся, кто-то сыпал ругательствами, но все это сразу оставалось где-то позади. В голове одновременно мельтешили сотни мыслей, и не было ни одной. Все спустилось в сердце, и то многообразие эмоций, что я испытывала, просто разрывало этот орган. Я боялась и не понимала ровным счетом ничего. Не понимала причин, по которым мной овладела паника, не понимала, почему поспешно покинула дворец, почему сделала это в одиночку. Но что-то продолжало меня гнать оттуда прочь. Пришла в себя я уже где-то среди Холмов, глубокой ночью. Когда поняла, что улула замедляется, слегка подпрыгивая. Оторвавшись от его холки, я ощутила, как несколько его волосков, присохших к моим соленым щекам, навсегда покинули шубу зверя. Прищурившись, я наклонила голову и тут же зашипела от боли в затекшей шее. Сил на злость не оставалось, а потому я просто молча смотрела на мужчину, преградившего дорогу, пока он так же глядел на меня. – Мы попали в очень сложную ситуацию, Дафна. Его голос прозвучал тихо. Он стоял на достаточном расстоянии от меня, но почему-то я слышала его так, будто он говорил прямо мне в ухо. Сглотнув ком в горле, я безрезультатно поправила растрепанные ветром волосы, отмечая, что, вероятно, сейчас выгляжу просто ужасно. – Да? – голос не послушался меня и вильнул, прочистив горло еще раз, я вновь заговорила: – В какую же? Великий и ужасный Тлеющий разозлился, что я уехала без него? – Твоя сестра погибла. Порыв ветра разрезал пространство острым клинком, будто отчертив между мной и мужчиной четкую линию. Звуки Холмов стихли – высокая трава больше не переговаривалась с дикими зайцами, птицы не пели. И мне показалось, что на какой-то миг я даже забыла, что мне нужно дышать. Когда судорожный вдох все же ворвался в мои легкие, непослушными губами я шепнула: – Тици… – Виктория, Дафна. Умерла