— А температурный контроль?

— Не факт, что он вообще пробудится. Организму больше не нужно сбрасывать излишки тепла при получении сыворотки. Но Экстремис адаптивен. Если в критической ситуации тело само решит, что нужен разогрев... это станет крайне неприятным сюрпризом для врагов.

Брюс погасил проекцию. Мягкий свет исчез, сменившись резким белым освещением лаборатории. Лицо ученого снова стало серьезным.

— Но не обольщайся, Макс. Формула даже близко не готова. Образцы из тайника Киллиана почти израсходованы. Крови Стива надолго не хватит. Нам предстоит заново синтезировать формулы и рассчитать идеальные пропорции пептидов. И все это без живых подопытных в виде людей. Мы не ГИДРА. Мы не станем колоть нестабильную дрянь в людей, надеясь на чудо.

— Значит, только симуляции? — уточнил я.

— Десятки, сотни тысяч симуляций поначалу, — твердо ответил Брюс. Он сглотнул, отведя взгляд в сторону тяжелой двери Гамма-блока. — Мы обязаны получить уверенность на тысячу процентов. Ошибемся в одной переменной — и на выходе получим нового Халка. Или Мерзость. Или гигантскую лужу лавы. Понимаешь ставки, Макс?

Я медленно кивнул. Тяжесть этих слов легла на плечи бетонной плитой.

— Сколько времени это займет?

— В лучшем случае — полгода. Может, год или два, — вздохнул Беннер. — Тони предстоит собрать Вита-камеру с нуля, а нам с Майей — написать софт, индивидуально синхронизированный с биометрией каждого Мстителя. Это затяжной марафон. Не спринт.

— Понял. Никто не торопит. — Я допил чай и поставил кружку на край пульта. — Главное — получить рабочий инструмент.

Развернувшись к лифту, я уносил с собой четкое осознание реальности. Меня больше не пугала перспектива инъекций. Меня до дрожи пробирала ответственность. Ошибись мы сейчас — и вместо спасения команды я собственноручно создам монстров.

***

Глухой раскат грома сотряс свинцовые небеса над Атлантикой, но звук тут же потонул в яростном рёве турбин. Плотная чёрная туча вспучилась, и сквозь неё, разрывая пелену дождя, вырвался АТЛАС, врезаясь в плотный воздушный поток.

Я не пытался обмануть гравитацию изящными виражами, как это делал Тони. Мой полёт держался на тупой, бескомпромиссной мощи. Матовый графитовый гигант прошивал пространство, игнорируя аэродинамику исключительно за счёт чудовищной тяги. Внутри кабины царила относительная тишина, нарушаемая лишь моим глубоким дыханием и ровным гулом системы жизнеобеспечения.

— Кара, глуши тягу. Режим ноль-ноль, — скомандовал я, намертво сжимая прорезиненные рукояти.

— Отключаю маршевые контуры, — тут же отозвалась ИИ. — Надеюсь, вы помните, что законы физики никто не отменял.