Я выправил костюм вертикально вверх.

— Режим Овердрайва. Перенаправить энергию на ходовую часть.

Снаружи раздался тяжёлый металлический лязг. Огромные наплечники, скрывающие ячейки ракетных капсул, сдвинулись по направляющим вверх и вперёд. Они плотно сомкнулись вокруг шлема, превращая верхнюю часть брони в монолитный аэродинамический клин. Экзоскелет словно втянул голову в плечи, полностью убирая эффект паруса.

— Подключай дополнительные контуры!

На спине с шипением заслонок обнажился разгонный блок из трёх маршевых репульсоров. Одновременно на икрах раскрылись стабилизирующие сопла.

АТЛАС содрогнулся. Белое пламя слилось в единый, ослепительный столб концентрированной энергии.

Удар!

Преодоление звукового барьера разорвало воздух с силой детонировавшей авиабомбы. Массивный металл протяжно застонал — вибрация ударила прямо по зубам. Внутренний костюм мгновенно надулся, туго перетягивая бёдра и торс, чтобы предотвратить отток крови от мозга. Туннельное зрение безжалостно сузило обзор, в глазах потемнело. Я судорожно, с громким хриплым свистом втянул в лёгкие воздух, борясь с колоссальной перегрузкой.

Костюм прошил кромку облаков. Ледяной град обрушился на броню, но на скорости выше Маха и при пиковой отдаче реакторов поверхность экзоскелета раскалилась. Влага аннигилировала при малейшем контакте с вольфрамом. На внешнем экране я с животным восторгом наблюдал, как за летящим графитовым танком тянется колоссальный шлейф пара, разрезающий тучи надвое.

— Скорость полтора Маха. Растёт, — доложила Кара. Температура за бортом упала до минус шестидесяти, но закрытый микроклимат позволял сидеть в лёгкой толстовке, не чувствуя холода.

— Давай стресс-тест питания, Кара. Симуляция пробития. Режим один-ноль. Вырубай спинной реактор. Посмотрим, вытянет ли грудной контур всю массу на форсаже.

Внешний гул сменил тональность. Система жизнеобеспечения тихо пискнула, перебрасывая маршруты питания в обход «мёртвого» узла.

Показатели температуры грудного реактора быстро поползли в жёлтую, а затем в оранжевую зону. Ему приходилось в одиночку питать сервоприводы, гироскопы, систему охлаждения и шесть маршевых репульсоров. Только не расплавь плату, малыш, я паял тебя три бессонные ночи, — мысленно взмолился я.

— Фиксирую перегрев главной распределительной шины, — голос ИИ оставался равнодушным. — Потеря мощности тяги на четыре процента. Стабилизаторы работают на пределе допуска.

Полёт мгновенно стал жёстче. АТЛАС начал едва заметно вибрировать — гидравлике не хватало микросекунд для отклика из-за просадки напряжения.