— Да, Макс. Но не в том виде, в каком ты его помнишь, — Беннер поднял руки, словно защищаясь от обвинений. Очки блеснули в свете голограмм. — Мы полностью отказались от боевого потенциала. Майя и я пришли к выводу, что нестабильность и температурные взрывы происходили из-за того, что в качестве катализатора использовались пептиды сыворотки Эрскина. Мы очищаем формулу. Мы пишем новый код, чтобы создать чистую, стопроцентно безопасную медицинскую регенерацию без перегревов и побочных эффектов. Представь себе мир, где нет ампутаций, нет неизлечимых ожогов, где разорванный спинной мозг восстанавливается за недели. Это будет величайший переворот в медицине.

Майя активно закивала, её глаза горели энтузиазмом.

— Именно. Мы хотим закончить то, ради чего я вообще пошла в науку. И, Макс, если мы добьёмся успеха... мы сможем полностью исцелить твою спину. Никаких шрамов.

Я выслушал их, не перебивая. В комнате было так тихо, что слышалось лишь гудение серверов.

— Это благородно, Брюс. И Майя, я ценю вашу заботу о моей спине, — я выдержал паузу и посмотрел им прямо в глаза. — Но я хочу, чтобы вы ненадолго свернули этот гуманитарный проект в сторону.

Тони нахмурился, а Брюс растерянно моргнул.

— Что? Почему?

— Потому что я прошу вас вернуть в формулу сыворотку Эрскина, — твёрдо произнёс я, чеканя каждое слово. — Я хочу, чтобы вы доработали тот самый «Экстремис», который делал Киллиан. Но на этот раз — сделали его идеальным. А под идеальным я имею в виду максимально стабильным.

Воздух в лаборатории мгновенно стал тяжёлым.

— Макс, ты в своём уме?! — Стив Роджерс шагнул вперёд, его голос громыхнул, отразившись от стен. Военная выправка мгновенно дала о себе знать. — Ты хочешь воссоздать сыворотку суперсолдата? После всего, что мы видели? После Киллиана? После Красного Черепа, Блонски, после всех тех монстров, которых породили эти амбиции?!

— Стив, остынь, — спокойно ответил я, поворачиваясь к Капитану. — Я не собираюсь продавать это военным, или, упаси господи, Щ.И.Т.у, или вообще куда-то на сторону. Я не собираюсь делать армию. Никто за пределами этой комнаты вообще не должен об этом знать. Я говорю о нас и о близких, которые нас окружают.

Тони насмешливо фыркнул, отлипнув от Пеппер, и подошёл ближе.

— То есть ты предлагаешь нам всем вколоть в себя эту дрянь? Макс, я только сегодня избавился от куска палладия и шрапнели в груди. Я больше не хочу быть подопытной морской свинкой. Тем более для жидкости, которая заставляет людей взрываться при трёх тысячах градусов.

— Старк прав, — тихо, но веско добавила Наташа, не меняя позы на столе. Её глаза сузились. — Макс, я шпион. Я работаю в тени. Если из-за этого Экстремиса я буду светиться в темноте, как рождественская ёлка, и плавить пистолеты в руках, моя карьера закончится на первом же задании. Меня убьют до того, как мне понадобится ваша хвалёная регенерация.