Луч не просто прошел сквозь их сверхгорячие тела, не встретив абсолютно никакого сопротивления. Концентрированная энергия прошила насквозь два стальных контейнера позади нападавших, а затем, в пылу этого слепого кругового размаха, луч с визгом вспорол толстую бетонную опору портового крана, оставив в ней глубокую, светящуюся борозду расплавленного бетона и перерезанной арматуры. Верхние секции располовиненных контейнеров съехали вниз, обрушиваясь на пирс, а изувеченная опора исполинского крана издала первый, леденящий душу утробный стон, не в силах больше удерживать свой вес. Макс еще не понимал, какую цепную реакцию только что запустил.

Нападавшие замерли на долю секунды, а затем верхние половины тел ближайших мутантов с мерзким, влажным чавканьем соскользнули по раскаленному срезу и грузно рухнули на пылающий бетон. Их хваленая регенерация была бессильна против тотального рассечения — они физически не могли восстановить уничтоженную центральную нервную систему. Одноразовый картридж издал сухой щелчок и, дымясь, отстрелился из паза, звякнув об асфальт. «Инквизитор» с тяжелым металлическим лязгом опустился на одно колено.

Тяжело дыша, Макс смотрел сквозь закопченный визор на дымящиеся ошметки вокруг себя. Те террористы, чей мозг был мертв, так и остались лежать. Но тела тех, чей вирус попытался запустить невозможную регенерацию, начали стремительно дестабилизироваться, наливаясь пульсирующим, слепяще-белым светом перед неминуемой детонацией.

— Внимание. Критическая термобарическая угроза, — успела предупредить Глаша.

Макс едва успел скрестить массивные руки перед визором, когда тела сдетонировали. Серия мощнейших взрывов сотрясла пирс, окатив «Инквизитора» новой волной адского пламени и шрапнелью из расплавленного асфальта Но расслабляться было рано. Сквозь пламя к нему уже бежали новые противники, привлеченные шумом рушащихся контейнеров. Обезболивающее почти перестало действовать, а в арсенале не осталось ни единого козыря, кроме грубой физической силы полурасплавленного костюма.

— Глаша... — просипел Макс, пытаясь заставить многотонную броню подняться. — Где, мать его, Легион?!

На верхних ярусах танкера «Норко» ситуация тоже накалялась с каждой секундой. Тони и Роуди с боем пробивались сквозь лабиринт технических мостиков. В отличие от первоначального плана Старка, скрытность давно полетела к чертям, и теперь они полагались исключительно на грубую огневую мощь Железного Патриота. Роудс шел в авангарде, превратившись в ходячую зенитную установку. Его наплечный пулемет короткими, экономными очередями отбрасывал пытающихся подобраться вплотную мутантов, а репульсоры на ладонях отгоняли тех, кто заходил с флангов. Тони, вооруженный лишь своей гениальностью и подобранным куском тяжелой железной арматуры, держался строго за бронированной спиной друга, перебегая от укрытия к укрытию.